Наталия Белова стояла на столбе и хмуро смотрела вперёд, на быстро приближающихся к ней мужчину и женщину. Филипп несколько часов назад написал ей, что вскоре придёт и она просто обязана его встретить. Намекнул, что его посещение изменит её жизнь.

Наталия в последнее время ходила мрачнее тучи. Арчи куда-то пропал, и о нём ничего не было известно. Её дед, Михаил, намекал, что с ним всё в порядке. Но Наталию это не сильно успокаивало — она знала, сколько могущественных сил ищут Арчи с целью убить. И чтобы не думать о плохом, она отдавала всё свободное время тренировкам, и ей не хотелось отвлекаться на что-то другое.

Филипп остановился на столбе перед Наталией. Он ничуть не изменился и остался, каким она его запомнила — одетый в бело-золотые одежды, с рыжей бородой и густой шевелюрой. Он стоял, спрятав руки в широкие рукава, нежно смотрел на Наталию и улыбался. Рядом с ним, на столб поменьше, приземлилась девушка в чёрном. Длинные русые волосы до талии, притягательные жёлто-карие глаза и вечная улыбка на лице.

Наталия узнала её — Катерина, одна из лучших учениц Филиппа. В теневом мире её называют Убийцей с Улыбкой, а за её голову просят пятьсот пятьдесят тысяч рублей. Очень большая награда, учитывая, что Катерина — Трибус. Хотя за ту же Лулу Огненную раньше, когда она была заключённой на Острове Свободы, просили больше. А сейчас и подавно.

Катерина выпрямилась, и Наталия увидела у неё почти незаметный круглый животик. Она подняла брови и холодно посмотрела на Филиппа.

— Не буду поздравлять. Я разочарована.

Она хотела прыгнуть обратно, на территорию усадьбы, как Филипп сказал:

— Катя беременна не от меня, дурочка, — он повернул голову к своей ученице и кивнул.

Наталия нахмурилась и опустила ногу на столб.

— Здравствуйте, — Катерина поклонилась ей. — Я беременна от Арчи Белова.

Наталия от неожиданности отшагнула, забыв, что стоит на столбе, и свалилась вниз.

— …И пришла сюда, чтобы принять вашу фамилию и стать частью клана, — продолжила как ни в чём не бывало Катерина. — Если вы позволите.

Глава 7. Пробуждение

Два дня меня лихорадило. Я периодически терял сознание и просыпался, дрожа от сильного холода. Отец и Лулу по очереди сидели со мной и помогали поесть, когда я приходил в себя.

На утро третьего дня я почувствовал, что пришёл в относительную норму. Я всё ещё не мог согреться, но слабость из моего тела ушла. И мыслил я трезво.

“Ну что?” — первым делом спросил я Алису, не открывая глаз. — “Насколько всё плохо?”

Ян-чакра Пернатого почти закончилась. Я потратила её на сдерживание Инь-чакры, — с грустью в голосе сообщила Алиса. — Все узоры на твоём теле достигли девяноста девяти процентов, кроме Нитей Крови — они остались на ста, как и были. Но при этом… Твои кости немного изменились, и это повлияло на узоры. Они стали менее стабильными. Если мой анализ верен, то тебе будет сложнее использовать узоры. Инь-чакра немного изменила твою кровь и сделала её холоднее. Часть твоего мозга также подверглась воздействию Инь-чакры. А именно — таламус и гипоталамус. Не знаю, как это отразится на тебе, нужно время. Но если бы не Ян-чакра из Пернатого, изменения были бы гораздо глобальнее. Кстати, у тебя значительно увеличился резерв чакры после улучшения главного узора. И цвет она немного изменила, приобрела лёгкий серебристый оттенок.

“Насколько усложнится использование узоров?” — задал я самый важный вопрос.

Не знаю. Это надо проверять.

Я поморщился и открыл глаза.

— Ты как? — раздался рядом голос отца.

— Холодно, — я сел. — Но в целом всё нормально.

Отец был бледным, с очень усталым лицом, и сидел, сгорбившись.

— Пойдём на улицу? — предложил я. — Не хочу больше лежать.

— Да.

— Только костерок бы… Согреться хочу.

— Да.

На улице стояла глубокая ночь. Отец быстро соорудил костёр, и мы сели перед ним. Я приблизил ладони почти вплотную к огню, желая их согреть. Но толку не было. Как будто я руки в ледяной воде держал, а не у пламени.

— Катерина приняла фамилию Беловых. Сейчас живёт в усадьбе. Её обследовала Анастасия Белова, одна из лучших эскулапов всей Империи. С ребёнком всё хорошо.

Я улыбнулся. Несмотря на холод, на сердце потеплело. После нескольких минут молчания я спросил:

— Что стало с Островом Свободы? Много людей погибло?