Читаем Кровавые девы полностью

Я зашла в оранжерею и увидела нашего тевтонского исследователя крови и фольклора, погруженного в беседу с одним из нас

Обжигающий гнев охватывал Эшера каждый раз, когда он вспоминал друзей, которых предал – или убил – во имя страны, и на фоне этого гнева он ясно вспомнил непоколебимую уверенность Хориса Блейдона, ни на мгновение не усомнившегося в достаточности своих познаний о вампирах и способности управлять созданной тварью. Непоколебимую уверенность всех служащих Министерства внутренних дел, каких только ему доводилось встречать: они искренне считали, что понимают смысл своих действий и могут предусмотреть любой исход. Вполне возможно, что сотрудники берлинского Auswärtiges Amt[3] обладали такой же убежденностью.

Отмоет ли с моей руки весь океан Нептунов эту кровь?[4]

Он понял, что приснившееся ему озеро крови было напоминанием о его собственных убийствах, а не о жертвах Исидро. Убийствах, которые он совершил по приказу людей, клятвенно заверявших его, что им понятен смысл их действий. И он, несчастный дурак, им верил.

Он поднял голову и встретил взгляд холодных нечеловеческих глаз.

- Так вы хотите, чтобы я отправился в Санкт-Петербург?

- Дорогой мой Джеймс, хозяин Петербурга сожрет вас на пути от вокзала к гостинице, - ответил вампир. – Я хочу, чтобы вы сопровождали меня.

- Когда?

- В понедельник, если успеете собраться.

Уиллоби взбесится, когда узнает, что ему придется искать заместителя для оставшихся лекций по фольклору и филологии, и это под конец семестра. С другой стороны, декан Нового Колледжа всегда раздражал Эшера бесконечными подмигиваниями, похлопываниями по плечу и намеками на то, что уж он-то понимает: его преподаватель филологии не до конца порвал свою загадочную связь с Министерством внутренних дел… Старик не слишком удивится, узнав об убийстве Эшера.

Желтые глаза изучающе смотрели на него сквозь завесу белых прямых ресниц. Любопытство? Уж не решил ли Исидро, что он в конце концов откажется? Что он еще способен сопротивляться?

Или же вампир просто ждет, когда он позволит себе проявить гнев – на этот раз из-за Лидии?

- Все приготовления я предоставляю вам, - сказал Эшер. – Вы знаете свои потребности… к тому же, насколько я понимаю, в каждом крупном городе есть… удобства для тех, кто охотится в ночи.

Слабейший намек на улыбку коснулся уголка губ, скрывающих клыки.

- Я бы так не сказал. Вы сами знаете, что в каждом крупном городе есть удобства для путешественников с особыми потребностями – и приличной суммой денег. Надо лишь выяснить, что это за удобства. Нам, ночным охотникам, нужно знать, с кем мы делим наши владения: любовников и убийц, воров и шпионов. Вы бывали в Петербурге?

- Почти семнадцать лет назад. А вы?

Исидро едва шевельнул головой – нет:

- Для бессмертного это слишком долгое и слишком опасное путешествие.

Эшеру показалось, что Исидро хочет добавить что-то еще – может быть, рассказать о том, почему леди Ирэн Итон называет его «дражайший Симон» и как англичанка стала вампиром в блистательной северной Венеции…

… в это мгновение вампир коснулся его ослабившего защиту разума, и задыхающийся от потрясения Эшер снова пришел в себя уже на тротуаре Прайд-стрит, напротив вокзала Паддингтон. Он торопливо огляделся, хотя прекрасно понимал, что Исидро, удаляющегося сквозь туман, газовый свет и суетливую толпу, он не увидит.

Но позже той же ночью, когда сцены их встречи вернулись к нему во сне, ему показалось, что за мгновение до выхода из транса он заметил Гриппена, хозяина вампиров Лондона. Тот стоял в затянутом туманом переулке, окруженный своими птенцами, и их глаза сверкали в темноте.

3

До Санкт-Петербурга они добрались за два дня.

В прошлые свои наезды в Германию Эшер был гладко выбрит, а в Южной Африке он носил бороду. Вечером перед отъездом из Лондона он побрил макушку и выкрасил оставшиеся волосы и усы в неравномерно-черный цвет, вызвав у Лидии приступ хихиканья. Но все же так он чувствовал себя в большей безопасности, когда в Берлине они пересаживались на другой поезд, нагруженные горой багажа, в том числе и чемоданом-саркофагом Исидро с двойной крышкой.

В Загранице, как говорили его коллеги в Департаменте.

На вражеской территории, даже если король заключил мир с правителями тех мест, где ты сейчас находился. Для Департамента Заграница всегда была вражеской территорией.

И много, слишком много людей знало его в Берлине как герра профессора Игнациуса Лейдена…

Некоторые из них могли заинтересоваться тем, почему герр профессор так внезапно исчез из виду после войны в Южной Африке.