Читаем Кровавое копье полностью

Как правило, замечая друг друга, они предпочитали делать вид, что смотрят в другую сторону — лишь бы не здороваться. Эльза не находила писем у себя под дверью даже в те дни, когда Бахман путешествовал. Не было ни совместных прогулок, хотя Ран часто видел, как Эльза куда-то уходит одна, ни долгих ночных разговоров, которые могли бы залечить раны, тревожившие их обоих. Только случайные встречи, да и те почти всегда неловкие.

Бахман спрашивал жену о Ране всякий раз, стоило ей где-то с ним столкнуться, и она поняла, что муж всюду расставил шпионов, следящих за ней. Она боялась видеться с Отто, потому что понимала, что чуть позже Дитер ее обязательно об этом спросит. Как-то вечером Эльза спустилась в бар и увидела там Рана. Он разговаривал с барменом-африканцем о его путешествии в Испанию несколько лет назад. Бахмана в отеле не было: он уехал на одну из многодневных экскурсий. Эльза устроилась у другого края стойки и, как только бармен поспешил к ней, чтобы узнать, что ей угодно, заказала бренди. Потом Эльза сидела, потягивая спиртное, а Ран залпом допил виски с содовой и вышел из бара, даже не кивнув ей в знак приветствия.

Больше никого в баре не было, но об этом вечере Бахман ее тоже спросил.

— В Берлине все не очень хорошо, — проворчат Бахман как-то утром, вернувшись с прогулки с новоприбывшими немецкими постояльцами.

— Опять бунты?

Он покачал головой.

— Гитлера обошли. Он не будет новым канцлером. Его не сочли даже достойным этого!

На Эльзу эта новость никак не подействовала. Какая разница, кто станет канцлером? Ей до смерти наскучила политика.

— Мне нужно слетать в Берхтесгаден, — сообщил Бахман вечером два дня спустя. — Я поговорил с Отто, и он заверил меня, что позаботится о тебе.

— Я сама могу о себе позаботиться!

— Ты понимаешь, что я имею в виду! Увидит кто-нибудь женщину вроде тебя одну и…

— Женщину вроде меня? Скажи мне, Дитер, что я за женщина?

— Я лишь хотел сказать, что одинокая женщина привлекает к себе внимание!

— И ты воображаешь, что я не способна устоять против проявлений внимания?

— Вовсе нет. Послушай, меня не будет всего несколько недель.

— Недель?

— Гинденбург… ну, в общем, очередная неудача. Некоторые из нас встречаются в Берхтесгадене, чтобы кое-что обсудить.

— Я хочу вернуться в Берлин. Я устала от Франции, Дитер! Возьми меня с собой.

— Как только все утрясется и я пойму, как дальше пойдут дела, сразу же отвезу тебя домой. Обещаю. А до тех пор это небезопасно.

— Собираетесь устроить новый путч?

— Не знаю, что мы будем делать. Не знаю.

На протяжении почти целой недели после отъезда Бахмана ничего не происходило. После завтрака Эльза гуляла. Во время послеполуденной жары уходила в номер и читала. Перед ужином выпивала с кем-нибудь из туристов. Всегда садилась ужинать с одной или двумя супружескими парами и была вынуждена слушать рассказы о Гитлере и его окружении. После ужина она возвращалась в номер, ненадолго включала радиоприемник, потом читала книгу. После того как Бахман уехал, чтобы со своими соратниками планировать бог знает какое будущее для Германии, Эльзе стало не по себе. Однажды вечером она вышла подышать свежим воздухом перед очередной бессонной ночью и увидела, что к гостинице идет Отто. Он нес какое-то снаряжение, в том числе альпинистские веревки, ледорубы, фонарь и рюкзак.

— Поднимались в горы? — спросила у него Эльза.

Ран покачал головой и оглянулся назад, на вершины, окутанные тьмой.

— В Ломбриве есть одно ущелье. Мне всегда хотелось в него спуститься. И я наконец набрался храбрости.

— Что-нибудь нашли? — поинтересовалась Эльза.

— Очень много костей, — ответил Ран с улыбкой, немного подумал и спросил: — Все в порядке?

— А что не так?

— Я имею в виду — в Германии. Я слышал, что Гинденбург отказывается предоставить Гитлеру хоть какой-то пост в правительстве.

— Плевать мне на Гитлера! — вспылила Эльза и мысленно добавила: «И на муженька моего».

Ран растерялся. Похоже, он хотел что-то ответить, но беспечная уверенность, так украшавшая его улыбку в прошлом году, теперь угасла безвозвратно.

— Я всего лишь хотел сказать, что, когда Дитер уезжал, он, похоже, был расстроен.

— Какое вам дело до его настроения?

— Я думал о Германии. Там все так… Есть из-за чего волноваться!

— Если хотите знать, что сейчас самое противное, я вам скажу. Самое противное — смотреть, как вы управляете гостиницей!

С этими словами Эльза развернулась, вошла в отель и поднялась в свой номер.

Гораздо позже в ее дверь постучали. Он постучал. Эльза сразу поняла, что это он, и проговорила через дверь:

— Уходите! Повсюду шпионы Бахмана.