Кейт разыскала Маркуса Штайнера, когда тот собрался уходить. Она обратилась к нему по-немецки, употребив официальное «Sie»,[16] как если бы общалась с незнакомцем, и пожала ему руку, а не поцеловала в щеку, как друга семьи. На взгляд Кейт, Маркус был швейцарцем до мозга костей — очаровательным, сдержанным, дипломатичным и верным слову — в особенности в том, что касалось криминального бизнеса.

— Вам понравилось, капитан?

— Очень, благодарю вас, миссис Бранд.

— Кстати, хотела полюбопытствовать. Вы по-прежнему…

Понимающий взгляд, едва заметное пожимание плечами.

— За то время, что вас не было в стране, ничего не изменилось, — сказал Маркус.

— Мой кредит еще действует? — мило осведомилась Кейт. — Или вам нужен аванс наличными, чтобы принять заказ?

— После сегодняшнего приема ваш кредит мог измениться только в лучшую сторону.

— Мне ужасно жаль, что я не уделила вам больше внимания, но, видимо, очень скоро мне может кое-что потребоваться. Список пожеланий я положила в карман вашего пальто.

Маркус Штайнер с удивлением уставился на собственную одежду.

— Ближе к сердцу, — уточнила Кейт и, взяв Маркуса за лацкан, рассмеялась, словно это была хорошая шутка.

— Вам понадобится что-то экзотическое?

— Ничего сверхъестественного.

— Желаете, чтобы все было доставлено в гараж вашего старого дома, как раньше?

— Боюсь, за ним наблюдают.

Маркус удивленно взглянул на Кейт. Он точно знал, что полиция за домом не следит, но, с другой стороны, полиция Кейт никогда особо не заботила. К ней слишком хорошо относились, чтобы она могла стать предметом тайных расследований, а после сегодняшнего приема она могла совсем об этом не беспокоиться.

— У нас с Итаном новый дом — недалеко от Гроссмюнстера.[17] Я указала адрес в конце списка. Если нас не будет, просто оставьте все в гостиной. Я вложу в конверт достаточную сумму, чтобы покрыть расходы. Остаток можно будет употребить в будущем, если возникнет необходимость.

— Договорились. Чтобы войти, мне понадобится ключ?

Кейт улыбнулась.

— Это с вашими-то способностями?

Глава 3

Томас Мэллой вышел из подземки на Восемьдесят шестой улице и влился в обычную для позднего вечера толпу, направляющуюся к Пятой авеню. Он был в черных мокасинах, темных шерстяных брюках, сером свитере и черной ветровке. Его глаза закрывали солнечные очки. Несколько раз на него оглядывались приезжие, пытаясь угадать, не важная ли это персона. Большинство считали, что нет; впрочем, так бывало не всегда. Мэллой заметил свое отражение в витрине и остался очень собой доволен.

Длинные, слегка поседевшие волосы, стиль одежды, подходящий артистической натуре — актеру, архитектору, писателю. Мэллой был высокого роста, строен и, по его собственной оценке, довольно хорош собой. Не самая лучшая внешность для того, кто предпочитает делать свое дело, оставаясь незамеченным, но Мэллой мастерски умел менять свой облик. Стоило одеться иначе, по-другому причесаться, добавить или, напротив, убавить изысканных манер, изменить голос — и он мог бы сойти за француза, немца, швейцарца, англичанина и, конечно, за американца трех-четырех распространенных типов. За границей Мэллой обычно путешествовал по швейцарскому паспорту, выданному на одно из четырех его имен. Кроме этого, у него было еще четыре американских имени, два немецких, и даже французский паспорт имелся — на всякий случай.

Большую часть своей жизни Мэллой прослужил офицером разведки без официального прикрытия. Это означало, что он был уязвим для арестов и судов в большинстве стран, а в некоторых его могли казнить на месте. Такая жизнь приучила Мэллоя к налаживанию связей в криминальных кругах, с людьми, наделенными навыками и ресурсами, необходимыми для преодоления барьеров, воздвигаемых властями. Это могли быть грабители или убийцы, зачастую — люди, считавшиеся в своих странах изменниками, а порой — патриоты с солидной программой действий. Многие желали разбогатеть или сделать доброе дело, а некоторым просто нравился Мэллой, и они оказывали ему различные услуги, потому что, помимо всего прочего, он слыл человеком обаятельным и умел убеждать.