Читаем Кровь звезд полностью

— Но не для меня, господин!

— Анна, я прибыл издалека и чувствую, что постарел на тысячу лет. Неизвестные солнца слепили мне глаза и сделали мою кожу грубой; я сражался под всеми небесами, но у меня ничего нет. Все, что отныне может предложить мне Анти-Земля, это красивую смерть.

Ее руки, как водоросли, цеплялись за плащ землянина, а из глаз текли хрустальные слезы. Он смотрел на нее с неожиданным ужасом, на ум приходили темные истории: в измерении ESP живут не только саламандры… из стихийной пропасти могут появиться другие, более вкрадчивые существа. Вдруг он что-то уловил в чертах Анны и грубо отстранил ее, когда она бормотала:

— Вы уходите, а я сгораю от любви…

— Я узнал вас, — сказал он. — Вы только русалка! Вы не можете ни сгореть сами, ни сжечь меня. Возможно, вас действительно зовут Анна де Лузиньян; наши два мира так опасно смешались! Но я всего лишь человек, и игра уже достаточно долго длится. Я хочу прожить несколько печальных дней с людьми. Я хочу умереть в кругу людей и от ударов людей!

Туманные зрачки Анны опасно сузились:

— Эта девушка, чьи мертвые глаза вы поцеловали, не ваша сестра. Вы не принц Д'Эст.

— По-моему, вы мне уже говорили это. Но это неважно: я приведу с собой многие тысячи копий и умру под этим именем. Что касается дамы Эсшив из Триполи, то мне приятно считать ее сестрой! Это не был ни огненный джин, ни водяной демон.

— Я вас в самом деле любила, Жильбер! — заплакала русалка.

— Да знаете ли вы, что такое любовь? Любить — это не топить, затягивать в тину или сжигать! Да прекратим шутить. Нужно, чтобы я вспомнил дворец? Нужно ли показать королю Ги переплетение вен, которое образует трехлопастный хвост под мышкой у его дочери, его очень дорогой дочери?… Скажите слово — и я позову этого гвардейца…

Анна вытерла глаза и сказала сердито:

— Зовите его. Это домовой.

День был мрачным.

На рассвете распахнулись городские ворота, и через них в город хлынул поток испуганных сельских жителей. Мрачные предчувствия гнали крестьян, которые покинули свои деревни. Ослы и мулы сгибались под тяжестью нехитрых пожитков, женщины несли на спинах младенцев. Ужасные слухи беспокоили народ: основные силы армии Абд-эль-Хакима шли к Тивериадскому озеру, посередине которого находилась крепость. Считали верблюдов и копья воинов. Густое облако пыли в десять стадионов сопровождало эту массу.

На Кедроне охваченная паникой толпа встретилась с другой людской рекой. Но они не смешались друг с другом. Под звуки фанфар Иерушалаим открыл ворота своим воинам. Из подземелий вытягивали баллисты и метательные орудия; быки тянули катапульты, которые спускали с Сионской горы. Собрали старые осадные орудия, которые не использовались со времен Рено Д'Эста. Тамплиеры объясняли слугам действие этих машин. Они учили также некоторым хитростям, как выжить в пустыне: класть на виски под шлем мокрую тряпку; рыть ямы на стоянках — в них земля более влажная; встряхивать упряжь, чтобы освободиться от скорпионов; прикрывать костры, чтобы не привлекать ярко-красных аспидов.

Наконец огромная армия пришла в движение.

Длинные ряды всадников, одетых в железо, в шлемах, защищенных «кеффиехом», потекли через ворота Святого Этьена. За ними следовала возбужденная толпа людей, вооруженных только факелами и колами; затем шел длинный караван: навьюченные кладью ослы, стада овец, растекающиеся по равнине, нагруженные бурдюками с водой тележки. Вся эта масса направлялась к границе страны Моав, к Сефорийскому источнику, где должны были сойтись армии и состояться последний военный совет.

Иерушалаим уже терял свою кровь и сущность.

На крепостных стенах в пестрых платьях и в украшенных жемчугом головных уборах стояли женщины. Некоторые, как это сделала в свое время Андромаха, подталкивали своих сыновей к колонне, к своим мужьям или любовникам. Среди этих жен, подруг было много евреек и неверных, однако и они не были равнодушными и умоляли своих хозяев нанести сильный удар по врагу. Никто не делал попыток удержать воина, никто не бросался под копыта бело-рыжих лошадей, никто не катался от горя по песку. И Дест подумал, что человеческая любовь и в самом деле никудышная вещь, если только это она…

До середины плоскогорья рыцарей сопровождали священники. Там сионский патриарх спешился, благословил армию и обнялся с крупными военачальниками. Как повторялись жесты! Этот инсценированный выезд являлся лишь пародией на ритуальную процессию святого четверга. Многие из паломников, что присоединились к воинам, были вооружены лишь листьями пальм и лилиями, но они двигались вперед, устремив глаза к солнцу. Когда удалилась живописная группа духовных лиц, эти бедные люди смело шли в глубь неумолимой пустыни, где песок был покрыт слоем соли. В оазисах рычали львы. Огромный черный рыцарь в плаще, на котором был вышит кровавого цвета знак Тау, вел людей в бой, к славе, вернее, к смерти. И Жильбер Д'Эст почувствовал себя связанным с этой силой — Гуго Монферратским.