— Никто не узнает, что произошло ночью и имя того, кто унесет под своим плащом девушку, но ее влиянию на Абд-эль-Хакима придет конец.

— Кто возьмется сделать это?

— Бросим жребий.

— На костях, — предложил Фатимит, который всегда жульничал в игре.

Старик из Горы достал из складок своей сутаны стаканчик для игры в кости и, размахивая им, закричал:

— Тот, кто выиграет, получит ее в награду.

Поднялся такой шум, что он оглушил Конрада. Тот, впрочем, улавливал все волны. Толстые губы вокруг него причмокивали, зрачки суживались; подземелье было полно разъяренных хищников.

Зубейда отвернулась и опустила ресницы.

Когда она подняла глаза, вперед вышел рыцарь в блестящих доспехах. Он противостоял сейчас этой своре.

— Шейхи и эмиры, — сказал он, — я ошибся. Будучи иностранцем, я думал, что принимаю участие в подпольном собрании дивана, которое собралось, чтобы спасти эту империю. Я же попал на сборище бандитов. Просто-напросто речь идет о том, чтобы причинить боль девушке, а это не представляет для меня интереса.

Все выхватили свои кривые сабли и ятаганы. Стоявший в тени столба Меркуриус взял в руку поледеневшие пальцы Зубейды.

— Эти земляне, — прошептал он, — эти земляне неисправимы!

Глаза принцессы блестели.

Кто-то закричал:

— Схватить предателя!

Прислонившись к колонне, Конрад продолжал:

— Вот вы стоите тут — много воинов, которые стремятся убить меня, но я пришел сюда не для того, чтобы устроить резню. Однако я способен и на это. Вы можете убедиться в этом.

Вокруг него сжималось стальное кольцо. Его запястье шевельнулось, и тут же из его бластера извергнулось пламя. Дым и запах горелого заполнили подземелье. В порыве горбатый шейх Эль-Амар устремился вперед, подняв кривую саблю. Спустя мгновение повелители Баодада стали свидетелями ужасной сцены: на дымящихся плитах перед Конрадом не было никакого шейха. Он испарился вместе с гербом и кривой саблей. Белая плита сохранила рисунок черной тени… и все.

Глава дивана был самым умным. Он отступил назад. Другие последовали его примеру.

— Думаю, что вы поняли, — сказал Конрад. — У нас разные цели, но один и тот же противник. Вы хотите спасти халифат; допустим, что я хочу спасти Анти-Землю. Я берусь избавить вас от этой девушки, этого пылающего демона, но в своих интересах. Думаю, что мне повезет больше, чем вам.

— Я предлагаю вам сделку. Дайте мне три дня, и если меня никто не предаст, Баодад избавится от чудовища.

Из огня и песка

— Она вас тоже околдовала, — прошептала Зубейда.

Принцесса, сжимая руку Конрада, выводила его из подземелья. Опоздай они хотя бы на мгновение, напуганные до смерти эмиры оправились бы от потрясения и все выходы были бы перекрыты… Как бы хорошо землянин ни был вооружен, он был лишь оказавшимся перед разъяренной сворой человеком. Они вышли на узкую улочку, где дул красный ветер — хамсин.

— Этот ветер дует пятьдесят дней и ночей, — сказала Зубейда. — Приходя из огненного сердца Эврики и неся с собой смерчи, змеиное шипение, пурпурное сияние и свинцовое небо, он овладевает континентом, сжигает поля, иссушает водоемы и ничто не оставляет живым за пределами города. Еще один ее союзник!

По улицам шли, спотыкаясь, люди, несущие гробы. Все остальные почему-то побежали. Ветер, как перышко, сбил с ног принцессу, и Монферрат прижал ее к себе.

Прильнув к его панцирю, она потянулась к нему губами для поцелуя.

— Вы были прекрасны, — сказала она, когда их губы разъединились. — Один, против этих хищников… Я хотела бы стать Саламандрой. Я предпочла бы, чтобы вы любили меня.

— Дайте мне время забыть все, — умолял он.

Но она настаивала:

— О, Конрад, у нас так мало времени! Мы так быстро должны завершить самую прекрасную любовную историю. За несколько минут мы должны пройти жестокий и изысканный путь нежности: первая встреча у фонтана, когда небо становится сиреневым и когда кувшин отягощает мое плечо… потом я не чувствую его, потому что ты снимаешь кувшин; и первая беседа под тамариском, глупая, конечно, потому что мы молоды; мы носим такие странные имена: Конрад и Зубейда… Красивые имена, так не звали ни одного из овеянных легендами любовников. И первая немая ссора напротив ограды у гарема, и поцелуй… Дай мне этот поцелуй, я схожу по нему с ума!

— Вот мой поцелуй…

— Что тогда мы сказали друг другу? Хочешь, чтобы я тебе напомнила эти слова? Мы созданы один для другого, разве не правда? Не волнуйся: все говорят об этом. Я на Анти-Земле, и ты на этой далекой планете… Я родилась, чтобы мечтать о твоих устах, писать стихи и познать этот поцелуй, его свежесть, нежность и вкус твоих губ, помнить это всегда.

— Зубейда, я не заслуживаю…

— Тсс… молчи! Мы расстались после той ссоры у ограды гарема. Наши руки не могли касаться друг друга через золотую решетку. Как я плакала в ту ночь! Помоги мне забыть эти глупые слезы… По сетке моего окна вилась нежная глициния, от которой шел аромат ванилина. Я целовала ее. Я называла ее Конрадом…