Читаем Кровь среди лета полностью

Анна-Мария огляделась. Она заметила аккуратные горшки с геранью на окнах, занавешенных клетчатыми гардинами. «Вероятно, женат», — подумала она. Клумбы во дворе выглядели ухоженными, газоны — вычищенными. Штакетник выкрашен в красный цвет с белой полосой поверху. Анна-Мария вспомнила свой собственный забор цвета гниющих водорослей и облупившуюся краску на южном торце дома. «Летом обязательно покрашу», — решила она.

Разве эта мысль уже не приходила ей в голову прошлой осенью?

Пила с пронзительным визгом вгрызалась в дерево. Когда, расправившись с очередным поленом, Торнбьёрн Илитало потянулся за следующим, инспектор поспешила его окликнуть.

Хозяин оглянулся, откинул капюшон и снял плащ. На вид ему перевалило за шестьдесят. Мужиковат, но, во всяком случае, хорошо сложен. Оставшиеся на голове волосы под цвет седой, аккуратно подстриженной бороды. Убрав с лица защитную маску, он распахнул синюю спецовку и достал из внутреннего кармана изящные очки без дужек. Водрузив их на свой крупный нос, Торнбьёрн стал похож на футбольного тренера Свена-Йёрана Эрикссона.

Его загорелое и обветренное лицо контрастировало с белой шеей, мочки ушей напоминали кожаные заплатки. Однако Анна-Мария заметила, что Торнбьёрн Илитало не пренебрегает бритвой.

«Он совсем не похож на Свена-Эрика», — заметила про себя инспектор.

Из ушей хозяина торчали пучки волос.

Они прошли на кухню. Анна-Мария не отказалась от предложенной чашечки кофе.

Торнбьёрн Илитало включил кофеварку и полез в морозильник. Однако, когда гостья заверила, что совсем не хочет есть, на лице его проступило заметное облегчение.

— Вы взяли отпуск перед сезоном охоты на лося? — спросила она.

— Нет, но вы знаете, что у меня много свободного времени.

— Мм… Вы церковный лесничий?

— Да.

— И председатель охотничьего клуба?

Торнбьёрн кивнул. Они поговорили об охоте и сборе ягод в лесу. Потом Анна-Мария достала блокнот и ручку из внутреннего кармана куртки, которую до того сняла и повесила на стул.

— Я хочу поговорить с вами о Мильдред Нильссон, — сказала она. — Слышала, вы плохо ладили с ней?

Торнбьёрн поднял глаза. Лицо его оставалось серьезным. Он сделал глоток кофе и не спеша поставил чашку на стол.

— От кого вы это слышали?

— Так это правда?

— Не хочу плохо говорить о мертвой, но эта женщина натворила в поселке немало бед.

— Что вы имеете в виду?

— Отвечу прямо: она была мужененавистницей. Я думаю, она действительно задалась целью развести всех местных женщин с их мужьями и немало сделала для этого.

— Вы женаты?

— Да.

— И она пыталась разрушить вашу семью?

— Мою — нет, я говорю о других.

— Но из-за чего именно вы с ней не поладили?

— Из-за ее дурацких идей насчет членства женщин в охотничьем клубе. Еще кофе?

Анна-Мария покачала головой.

— Она предлагала ввести квоту на количество женщин и делала это условием продления аренды.

— А вы считаете эту идею неудачной?

— Только одна она и находила ее удачной. — До сих пор Торнбьёрн Илитало говорил вяло, теперь в его голосе послышались твердые нотки. — Я не женоненавистник, но так вам скажу. За места в правлениях ли компаний, в риксдаге или в нашем охотничьем клубе должна быть конкуренция. И если женщина получит место только потому, что она женщина, — это будет дискриминация. Да и как к ней будут там после этого относиться? Кроме того, охоту надо оставить мужчинам. Иногда мне кажется, что это наш последний рубеж. Я ведь не претендую на место в ее женской группе по изучению Библии.

— То есть вы не поладили на этой почве?

— Поладили или не поладили, теперь вы знаете, что я обо всем этом думаю.

— Магнус Линдмарк говорил, что вы с удовольствием вставили бы ствол ей в глотку.

На мгновение Анна-Мария задумалась, стоило ли передавать слова психа, отрубившего головы котятам. Однако Торнбьёрн Илитало, похоже, даже развеселился. На губах его мелькнула усталая, чуть заметная улыбка.

— Магнус говорил скорее о самом себе. Однако ее убил не он и не я.

Анна-Мария не ответила.

— Если бы мне пришло в голову расправиться с ней, — продолжал Илитало, — я бы наверняка застрелил ее, а тело бросил бы куда-нибудь в трясину.

— А вы знаете, что она предлагала вообще не продлевать вам аренду?

— Да, но в церковном совете это предложение не имело никакой поддержки, поэтому ничего не значило.

Торнбьёрн Илитало поднялся.

— Если у вас больше нет вопросов, мне хотелось бы закончить с дровами.

Анна-Мария встала и направилась к выходу. Краем глаза она видела, как хозяин дома ставит чашки в мойку, а кофейник с еще горячим кофе — в холодильник, но не стала вмешиваться.

Торнбьёрн Илитало вышел проводить ее во двор.

Теперь инспектор Мелла направлялась к Эрику Нильссону. Она решила спросить у него насчет того рисунка с повешенной Мильдред.

Анна-Мария припарковалась во дворе дома священника в Пойкки-ярви. Она сразу заметила, что почтовый ящик переполнен. А если пойдет дождь? Газеты, рекламные брошюры и счета вмиг превратятся в папье-маше. Такое уже случалось в ее практике: ящик набит до отказа, соседи звонят, полиция приезжает — и в доме обязательно находят труп.