– Эй. – Ухмылка в голосе Райли прозвучала совершенно обоснованно. – Если хочешь запугивать малыша, пока тот не обмочится и не признается, что все еще сосет палец по ночам, то ты движешься в верном направлении. Буду рад посмотреть на такое зрелище.

– Неважно. Вы оба заговорите достаточно скоро. – Легкая улыбка растянулась на губах девушки, когда она вернулась назад к столу. – Оставьте нас, – приказала она двум людям, которые тут же подобрались. – Вы больше не нужны. Я сама разберусь с этим.

Они кивнули, но прежде чем ушли, дверь распахнулась снова, и еще одна фигура вошла в комнату. На этот раз уже Мист вытянулась по стойке «смирно».

– Мистер Хилл, – воскликнула она, когда Данте пересек помещение и встал перед нами. – Не ожидала вас увидеть.

Данте

– Должны ли мы прервать процедуру? – спросила Мист, когда я вошел в комнату. В метре от нее спиной к спине сидели Кобальт и солдат Святого Георгия, их руки были связаны, и свет прожектора бил им в лицо. Признаюсь, во мне одновременно вспыхнуло чувство облегчения и мстительного удовлетворения при виде такого положения Кобальта: над преступником «Когтя» с такой дурной славой наконец-то свершится правосудие. И я оказался тем, кто схватил его.

– Нет, мисс Андерсон, – сказал я. – Прошу прощения за вторжение, но есть некая услуга, о которой я хотел бы вас попросить.

– Пришел, чтобы, наконец, открыть огонь, Данте? – спросил отступник, его губы изогнулись в самодовольной усмешке. – Куда проще быть храбрым, когда в ответ не последует выстрел.

– Я здесь не из-за тебя, изменник, – спокойно произнес я, отказываясь смотреть на него. – Ты больше не важен. Мисс Андерсон, не будете ли вы так любезны выйти со мной? Мне нужно переговорить с вами наедине.

Она сдвинула брови.

– Но что насчет заключенных? – спросила она. – У меня приказ допросить их обоих, Кобальта и солдата, и сыворотка правды уже должна подействовать.

– Не беспокойтесь, мисс Андерсон. – Я перекинулся быстрым взглядом с отступником, продолжая говорить деловым тоном, не позволяя довольству просочиться в голос. – Я назначил другого заняться этим. Он должен быть здесь с минуты на минуту.

В ее холодных голубых глазах вспыхнули эмоции. Было ли это волнение? Раздражение? Презрение? Я не был уверен, она моргнула, и все исчезло.

– Конечно, сэр, – ответила Мист, как обычно, с ледяной вежливостью. – Если это то, чего вы желаете.

– Данте, – позвал солдат Святого Георгия, прежде чем мы смогли выйти. Я с недоумением и удивлением посмотрел на него. Я ожидал, что Кобальт бросит несколько оскорблений на прощание, но человек, из того немногого, что я помнил о нем после Кресент-Бич, всегда казался сдержанным. Конечно, он все еще оставался солдатом Ордена, человеком, который ненавидел наш вид и который, весьма вероятно, находился в Кресент-Бич, чтобы убить нас двоих. – Где Эмбер? – спросил солдат. – Она в порядке? Что ты с ней сделал?

– Боюсь, ты этого не узнаешь, орденец, – ответил я, хотя искреннее беспокойство в его голосе удивило меня. – Я определенно не собираюсь делиться с тобой местонахождением своей сестры. Эмбер слишком важна для «Когтя», чтобы рисковать. Будь уверен, она в безопасности и вне зоны твоей досягаемости. Ни один из вас никогда больше ее не увидит.

Дверь снова открылась, и в помещении появился новый дракон, молодой мужчина с зализанными назад волосами и черными глазами-бусинками. Мист увидела его, и на ее лице отразилось мимолетное отвращение, прежде чем выражение снова стало нейтральным.

– Мистер Лютер займется допросом, – сказал я, кивнув на василиска. – Я считаю, он обладает достаточными умениями для такого рода процедур, поэтому вам не стоит волноваться о своем поручении, мисс Андерсон. О них позаботятся.

Лютер взглянул на заключенных, затем снова на Мист, улыбаясь.

– Объекты подготовлены? – спросил он тоненьким высоким голоском.

– Да, – с холодной надменностью ответила Мист. – Им была введена сыворотка правды, хотя должна предостеречь вас. Прежде я уже имела дело с Кобальтом – он сильно сопротивляется допросу, даже когда находится под действием препарата. Думаю, вы найдете эту задачу довольно затруднительной.

– О, не беспокойтесь, мисс Андерсон, – сказал Лютер, потирая руки. – Мне нравятся трудности. И простите, что говорю это, но вы слишком милы для этой работы. Если сыворотка не заставит их говорить, то есть и другие способы.

После этих слов взгляд Мист стал суровым, но она просто кивнула.

– Конечно, – ответила она, жестом говоря «можете приступать». – Они все ваши.

– Что ж, – сказал я, странное чувство вины захлестнуло меня. Это Кобальт, напомнил я себе. Отступник, укравший Эмбер и настроивший ее против меня. И он сполна получит именно то, чего заслуживает, за все неприятности, доставленные «Когтю» и мне. – Оставляем это на вас, мистер Лютер. Мисс Андерсон, не могли бы пройти со мной, пожалуйста.

Она последовала за мной из комнаты вдоль нескольких проходов, где охранники и люди в белых халатах с почтением кивали нам, пока мы не вошли в лифт и двери позади нас закрылись.