Читаем Кровь полностью

Огонь взлетает вверх жадными, обжигающе яркими языками. Сквозь стену, полыхающую всеми оттенками алого пламени, проходит тёмная женская фигура. Она медленно приближается. Высокая, царственно стройная, в длинном средневековом платье. Слышен её мелодичный голос, а может быть пение: «Кънѩѕь Нєваръ имѣашє три съıнъı – Погрємъ, Трєпєтъ да Стрєгъ...». Кроваво-красное платье тянет за собой пожар, полыхает лёгкий покров, прикрывающий тяжелые тёмные косы. Женщина поднимается на башню и на фоне густо-синего ночного неба передает пылающего младенца в руки молодому мужчине, русоволосому, светлоглазому, отдаленно похожему на Громова.

«Кънѩѕь Нєваръ имѣаше три съıнъı да ѥдинъ приблѫдєнъ вънѹкъ без имєнє», – слышен горестный женский голос. Плачет младенец. «Дайте мне этого ребёнка!» – громыхает в ярости хрипловатый бас. Гудит бешеное пламя. «Гори! – Стреляй! – Бей! Бей! Бей!».

***

– Bela! Bela! (Бэла! Бэла!) – настойчиво повторяет вкрадчивый женский голос.

Бэла наконец открывает глаза – Ирена треплет её за плечо. Проснувшаяся выпрямляет спину и сладко зевает:

– Поверить не могу. Наконец-то нормально поспала.

Ирена, сдержав зевок, заглядывает в лицо Бэле:

– Kako se počutiš? (Ты как?)

Лицо Бэлы бледно, вокруг глаз темнеют круги, но она улыбается в ответ:

– Окей!

Ирена тоже улыбается и отводит глаза. К женщинам подходит доктор Пеклич, бормочет себе под нос:

– Je resnično težava... (Действительно, проблема...) – обеспокоенным взглядом он обводит пустые кресла вокруг Ирены и Бэлы, – In Liza? (А Лиза?)

Ирена спешит успокоить:

– Sedaj bo prišla. In kaj je težava? (Она сейчас придет. А что там за проблема?)

Доктор, крепко сжав зубы, многозначительно оборачивается к сцене, где в окружении нескольких слушателей всё ещё дискутируют инспектор и священник. Ирена задумчиво качает головой. Тут появляется Лиза:

– Oh! Great! Shall we go? (А! Прекрасно! Идем?)

Дед с тревогой смотрит в сторону сцены:

– Daj mi še dve minuti. (Дай мне пару минут.)

В этот момент отец Пельграм замечает взгляд доктора и, прервав разговор, решительно направляется в его сторону. Инспектор, попрощавшись с другими собеседниками, торопится за священником.

– Ne morem molče opazovati, kaj boste uredili tukaj, (Я не могу молча наблюдать за тем, что вы собираетесь здесь устроить.) – слова отца Пельграма звучат категорично, но тон неожиданно мягкий.

Доктор только разводит руками. Ирена опускает глаза. Лиза следит за всем с любопытством стороннего наблюдателя. Бэла неуютно ёжится. Священник продолжает:

– Dobri župljani ne bodo sodelovali pri tem. (Добрые прихожане не станут участвовать в подобном.)

Подоспевший инспектор:

– Oče Pelgram, narobe ste nas razumeli. Nihče ni klical na žrtvovanje. (Отец Пельграм, Вы неверно нас поняли. Никто не призывал к жертвоприношениям.)

Обратив энергичный взгляд на инспектора, преподобный вкрадчиво замечает:

– In Vi, gospod inšpektor, kot mož zakona bi morali nasprotovati hujskačem, in ne biti na njihovi strani. (А Вы, господин инспектор, как представитель закона должны выступать против подстрекателей, а не на их стороне.)

Инспектор парирует, но гораздо эмоциональнее:

– Kot mož zakona Vas lahko obvestim, da je osumljenec v napadu na gospoda Kovača že bil pridržan in da ga preiskujejo. Toda kot domačin ne morem sedeti križem rok, če obstaja najmanjša verjetnost, da so vaščani v nevarnosti. (Как представитель закона я могу Вам сообщить, что подозреваемый в нападении на господина Ковача уже задержан и с ним проводятся следственные действия. Но как местный житель я не могу сидеть сложа руки, если есть хоть малейшая вероятность, что жителям деревни грозит опасность.)

Отец Пельграм останавливает на инспекторе выразительный взгляд и осторожно, как будто говорит с тяжело больным, осведомляется:

– In ena od verjetnosti je nastop vampirja? (И одна из вероятностей – это появление вампира?)

Инспектор простодушно кивает, а доктор Пеклич пытается выправить положение:

– Vidite, taka je situacija... (Видите ли, ситуация сложилась так...)

Но священник не дослушивает и раскланивается:

– Dovolite. To sem že vse slišal. Moram se govoriti z mojo župnijo. (Прошу меня извинить. Всё это я уже слышал. Мне нужно обратиться к прихожанам.)

Провожаемый раздосадованным взглядом инспектора и тяжелым вздохом доктора, отец Пельграм решительно удаляется.

На секунду повисает напряженное молчание. Ирена грустно комментирует:

– Torej, so starega Marjana aretirali? (Арестовали, значит, старого Марьяна?)

Инспектор, видимо, всё-таки собирается с мыслями:

– Bom govoril z ravnateljem. Mislim, da nas podpira, (Я побеседую с директором школы. Кажется, он нас поддерживает.) – кивает на прощание и тоже уходит.

Лиза, шумно выдохнув:

– Why don't you tell him that it's some kind of a police undercover operation? (Почему бы не сказать ему, что это секретная полицейская операция?)

Доктор удрученно качает головой:

– Mogoče nisem najbolj poštena oseba na svetu, ampak trenutno, mislim, da bi bila vsaka laž negativna. (Я, конечно, не самый честный человек на свете, но сейчас, я думаю, любая ложь будет пагубной.)