Читаем Кровь полностью

По тому, как доктор на мгновение отводит глаза и раздраженно хмыкает, очевидно, что он немного поколеблен в своей гневной уверенности:

– Если я неправ, то как объяснить мое хорошее самочувствие после укуса? А ведь прошло уже больше двенадцати часов! – тем не менее язвительно парирует он.

Бэла, видимо, чувствуя, что недоверие собеседника вот-вот будет сломлено, изо всех сил старается придать своему дрожащему голосу твёрдости:

– Тут может быть совсем другая причина, или много других причин. Просто Вы их не знаете. Вы считаете, что знаете абсолютно всё и никогда не ошибаетесь? А как тогда объяснить, что сегодня ночью я сама лично противостояла Грому и не почувствовала даже головокружения? А по Вашим словам, я, вообще, должна была умереть, как только он схватил меня.

Эта эмоциональная речь дается Бэле совсем не легко: пару раз голос предательски срывается и подводит дыхание. Она замолкает и смотрит на доктора с тревогой и надеждой. А тот озадаченно бормочет себе под нос:

– Позвольте, но... Это совершенно... Это просто исключено...

Белая, как кипень, старушка вздыхает и красноречиво поднимает кустистые брови:

– Naravnoje! Samo šedrugvampirlahkoodstranitakšnonorostjo... (Известное дело! От такого помешательства может избавить только другой вампир...)

Погрузившись в раздумья, доктор Пеклич отводит взгляд от собеседницы и отворачивается к башенной стене, где перед его глазами расстилается заснеженное озеро.

Вдруг он резко восклицает:

– Aja! (Ага!) – и припадает грудью к краю башенной стены.

Бэла, явно заинтересованная этим «Ага!», торопливо подбегает к доктору и становится рядом. В синеватых предрассветных сумерках мягко сияет снегом гладь замерзшего озера. Там рядом с тёмным прямоугольником проруби виднеются две человеческих фигуры. С такого расстояния невозможно разглядеть лица, а тем более услышать голоса. Но даже без звукового сопровождения происходящее внизу выглядит очень любопытно.

Один человек с мечом за плечами, облаченный во что-то странное, похожее на средневековое одеяние, держит под мышкой объемистый свёрток. Он склоняется к краю проруби, где, утопая в снегу, стоит на четвереньках и мелко дрожит, тряся светлой головой, другой – обнаженный человек. Видимо, он только что выбрался из ледяной воды. (Бэла непроизвольно вздрагивает, глядя на экстремального купальщика.) Одетый человек осторожно кладет руку на плечо замерзающего и, наверное, что-то говорит ему, а тот, резко повернувшись в сторону говорящего, неуклюже валится в снег – похоже, у него только одна рука. И тут на сцену выходит свёрток. Оказывается это одежда.

Доктор Пеклич снова изрекает свое «Ага!» и лезет во внутренний карман пальто, откуда достает найденный недавно бинокль. Наведя окуляры на людей копошащихся у кромки льда, он опять не удерживается от очередного «Ага!», но теперь оно звучит злорадно. Как только мужчина опускает бинокль на каменный парапет, прибором завладевает Бэла и, облокотившись о стену, подносит его к глазам.

Опустившись на колени, темноволосый мечник заботливо подает лежащему на снегу человеку сначала джинсы, потом свитер, потом тёмную зимнюю куртку. Однорукий, приподнявшись, принимает одежду с удивлением и замешательством, подолгу рассматривает каждый предмет и неуклюже надевает не без помощи бородача. К тому времени, когда дело доходит до ботинок, спасенный от холода мужчина впадает в окончательный ступор, и товарищу приходится в одиночку натягивать обувь на его окоченевшие ноги.

Увлекшись наблюдением, Бэла не замечает, как доктор Пеклич достает из кармана пистолет и патроны к нему, торопливо и неловко начинает заряжать оружие. От волнения у него всё валится из рук. В конце концов патроны оказываются на полу среди грязного снега, и он ещё некоторое время возится внизу, отыскивая их на ощупь в чёрном месиве.

Гремит выстрел. С такой силой, что кажется настоящим взрывом. От неожиданности Бэла резко выпрямляется и, заскользив на чёрном снегу, падает навзничь.

– Чёрт! – возмущенно кричит она.

И пока она пытается встать, доктор, секундой ранее выронивший пистолет, тоже выкрикивает ругательства, но с досадой и бессильной злобой. Пару раз он бессмысленно перегибается через край стены, словно надеясь, что упавшее с башни оружие можно вернуть силой взгляда. Бэла наконец поднимается на ноги, но доктор уже спешит вниз по башенной лестнице.

Ещё раз поскользнувшись и выругав себя, Бэла бросается за мужчиной. И когда она, кажется, уже может схватить его за рукав, перед её носом захлопывается дверь. Из-за двери до нее доносится лязганье засова. Бэла несколько секунд ожесточенно колотит по возникшей преграде кулаками, но никакого результата это не дает. Отчаявшись, она напоследок пинает дверь ногой и возвращается на смотровую площадку.