Читаем Кромешная ночь полностью

Пламя в ее взоре угасло, она улыбнулась и снова стиснула мою руку.

— С вашей стороны, Карл, предполагать такое очень мило, но, боюсь… Я вся внутри выжжена… В общем, что толку говорить, когда сделать я все равно ничего не в силах.

Я вздохнул и дернулся идти за новой порцией выпивки.

— Давайте остановимся, — сказала она. — Я знаю, вы не можете этого себе позволить, да и мне хватит. И так уже я вроде как немножко не в себе. И вообще, меня раздражает, когда человеку достаточно, а он глушит одну за одной.

— О чем вы говорите! — подхватил я. — Это, по-моему, без всяких слов ясно. Я на это смотрю точно так же. Могу выпить рюмку, могу даже три или четыре, но затем, конечно, нужен перерыв. Вообще для меня главное — общение, компания, ведь вот же, по идее, что важно.

— Конечно! Разумеется! — закивала она. — Именно так и должно быть.

Я забрал сдачу, мы вышли из бара. Перешли дорогу, я взял с веранды чемоданы и двинулся за ней в отведенную мне комнату. При этом вид у хозяйки был какой-то слегка озадаченный.

— На мой взгляд, все замечательно, — сказал я. — Уверен, мне здесь понравится.

— Карл… — Она уставилась на меня странным взглядом. Вроде и дружелюбным, но все равно каким-то странным.

— Да? — отозвался я. — Что-нибудь не так?

— Вы ведь гораздо старше, чем выглядите, правда?

— А что, на вид дитё малое? — Затем я кивнул, трезво и серьезно. — Наверное, я чем-то себя выдал, — сказал я. — Иначе вы бы нипочем не догадались.

— Почему вы говорите это таким тоном? Вам не нра…

— Нравится не нравится — что толку? — пожал плечами я. — Ну конечно нравится. Обожаю. Быть мужчиной, который выглядит сопляком. Редкое счастье, не правда ли? Сделаешь что-нибудь как нормальный взрослый, и все смеются.

— Я не смеялась над вами, Карл.

— Просто я вам не давал такой возможности, — скривился я. — Представьте, что было бы, если бы мы встретились иначе. Предположим, познакомились на вечеринке, и я попытался вас поцеловать — нормальное желание любого нормального мужчины. Вы бы ухохотались. И не говорите мне, что нет, потому что я-то знаю!

Я сунул руки в карманы и повернулся к ней спиной. Стоял, ссутулясь, и, склонив голову, разглядывал вытертый ковер под ногами. Старый, избитый, замызганный приемчик, но прежде он почти всегда действовал; сработает и с нею — в этом я был уверен.

Она прошла по комнате и встала передо мной. Взяла меня ладонью за подбородок и подняла его.

— Ты знаешь, кто ты есть? — с хрипотцой спросила она. — Ты настоящий хитрюга.

После чего поцеловала в губы.

— Хитрюга, — повторила она, глядя искоса и улыбаясь. — Что, интересно, такой матерый пройдоха делает в захолустном педагогическом колледже?

— А я и сам не пойму, — отозвался я. — В двух словах не объяснишь. Ну… ты, наверное, в общем-то, знаешь, как это бывает. Долго-долго изо дня в день делаешь одно и то же и вдруг обнаруживаешь, что вперед почти не продвигаешься. Поэтому начинаешь озираться в поисках способа все изменить. При этом то, что делал до сих пор, тебе уже так, скорей всего, осточертело, что с радостью хватаешься за любую возможность.

Она кивнула. Ей-то известно, как это бывает.

— Больших денег я никогда не зарабатывал, — сказал я. — Ну, и решил, что не мешало бы повысить образовательный уровень. Здесь дешево, но, судя по каталогам, не хуже, чем где бы то ни было. Правда, в этом я как раз и усомнился, едва успел сойти с поезда. Вплоть до того, что чуть не полез обратно в вагон.

— Да уж, — мрачно подтвердила она. — Я тебя понимаю. И тем не менее… собираешься все-таки попробовать, верно?

— Ну-у, вроде как, — сказал я. — М-м-м… А вот ответь мне на один вопрос.

— Если смогу.

— Они у тебя настоящие?

— Что-что? Ах вот ты о чем! — проговорила она, тихонько усмехнувшись. — Ну ты и хрюшка-хитрюшка! Так-таки хочешь убедиться?

— Ну так как?

— Как? А вот так!

Она резко наклонилась. Не сводя с меня вдруг заигравших глаз, принялась поводить плечами из стороны в сторону, вверх и вниз. Потом быстро сделала шаг назад, смеясь и отталкивая меня выставленными руками.

— Нет-нет-нет-нет! Нетушки, Карл! И так уже сама не знаю… Должно быть, совсем косая — напрочь стыд потеряла.

— Главное, все остальное не потерять, — сказал я первое, что пришло в голову.

Она опять засмеялась.

На сей раз ее смех был куда громче, чем прежде; хрипотцы в нем тоже прибавилось. Точь-в-точь ржанье, что доносится ночью из салунов определенного пошиба. Ну, сами знаете — когда все гурьбой толпятся у одного конца стойки, глядят на некоего парня зачарованно, заранее приоткрыв рты, скаля зубы и блестя остекленевшими глазами; окончание речи рассказчик словно припечатывает, с размаху хлопнув ладонью по прилавку. Тут-то и раздается гортанное ржанье.

— Ах, какой ты зайчик! — Вновь она коротко потрепала меня по щеке. — Зайчик какой сладкий! Сейчас я должна идти вниз: соберу по-быстрому что-нибудь к обеду. Обед через час, так что при желании можешь лечь отдохнуть.

На это я ответил в том смысле, что почему бы и нет, вот только шмотки распакую; она напоследок одарила меня улыбкой и вышла. Я принялся разбирать чемоданы.