Читаем Кризис совести полностью

За этим последовала продолжительная дискуссия, где большинство членов говорило, что слышит подобное впервые. Сам я сказал, что выступал с речами по всем Соединенным Штатам и во многих других странах, но ни в одной из них не делал никаких утверждений, противоречащих опубликованным учениям организации. Речи членов Руководящей корпорации практически всегда записывались на магнитофон, так что если бы прозвучало что–то, не соответствующее общепринятым взглядам, у нас было бы этому свидетельство. Я заметил, что у Руководящей корпорации нет необходимости полагаться в подобных вопросах на слухи, поскольку кто–нибудь обязательно написал бы нам об этом и задал соответствующие вопросы. Я спросил, знает ли Грант Сьютер лично о каком–либо подобном проступке со стороны членов Руководящей корпорации или писательского отдела. Он просто ответил, что «об этом говорили», что некоторые члены филиалов, посетившие семинары в штаб–квартире, сказали, что «находятся в замешательстве», поскольку от людей, проводивших занятия, они услышали мнения, идущие вразрез с общепринятыми.

Было решено, что расследованием этого вопроса займется Учительский комитет, руководивший семинарами. На одном из следующих заседаний комитет сообщил, что не обнаружил никаких свидетельств того, о чем говорил Сьютер; единственное «замешательство» членов филиала было вызвано выступлением на занятии члена Руководящей корпорации Кери Барбера. Он говорил, что царствование Христа началось в 33 году н. э., по Его вознесении, и кое–кому было трудно увязать это с учением организации о 1914 годе[166]. Было решено, что все члены Руководящей корпорации впредь должны быть очень осторожными в публичных выступлениях. Однако при этом была сделана оговорка, что это не является попыткой контролировать частные, дружеские разговоры между членами Руководящей корпорации. Но это последнее заявление не выдержало проверки.

Мне это обсуждение показалось очень важным. Хотя Грант Сьютер и не назвал конкретных членов Руководящей корпорации, которые в публичных речах высказывали соображения, противоречащие опубликованным учениям, я знал, что кое–кого из них можно было процитировать. В Руководящей корпорации уже обсуждался вопрос об Альберте Шредере, когда тот посещал европейские филиалы и выдвигал точку зрения о значении выражения «род сей», отличающуюся от опубликованной позиции. Сообщения об этом дошли до нас из нескольких мест. Было также известно, что во время занятий в Школе Галаад Президент Фред Франц выдвинул новую точку зрения на «ключи Царства» (см. Мф. 16:19), противоречащую официальным взглядам организации. Это было сделано без предварительного согласования с Руководящей корпорацией, и новая точка зрения была преподнесена не как предположение, но как правильный взгляд[167]. Множество выпускников Школы Галаад отправились на места назначения с этой точкой зрения, о которой остальные братья даже не слышали.

Однако ни о чем из только что упомянутого на заседаниях Руководящей корпорации сказано не было, да и мне не хотелось об этом говорить[168]. Но я чувствовал некое подводное течение, которое рано или поздно должно было выйти на поверх, ность. И я не сомневался, что, когда это случится, вся его сила будет направлена не против кого–нибудь, а против меня и, вне Руководящей корпорации, против Эда Данлэпа.

Поскольку я мог ясно различить появившиеся у членов Руководящей корпорации настроения, я уже начал взвешивать свой возможный уход из Служебного комитета, таким образом, ограничивая свое членство только деятельностью в Писательском комитете. Однажды в разговоре с Робертом Уолленом, секретарем Служебного комитета (который не являлся членом Руководящей корпорации), я заметил, что хочу выйти из этого комитета[169]. Он ответил: «Вы не можете так поступить. В этом комитете должно быть какое–то равновесие». Он попросил меня изменить принятое решение.

Однако на другом заседании вновь возникли такие же враждебные настроения, как и 14 ноября 1979 года, и, как я и предполагал, теперь было названо мое имя. Во время заседания Ллойд Барри, в чьи обязанности входило следить за тем, чтобы каждый номер «Сторожевой башни» был укомплектован и подготовлен к печати, выразил серьезное беспокойство, так как я не подписал многие из статей для «Сторожевой башни» (он назвал количество), которые рассматривались Писательским комитетом (каждую статью, готовящуюся к печати, должны были посмотреть пять членов комитета и подписать их, давая разрешение на их издание). Я не понял, почему он поставил этот вопрос на заседании комитета в полном составе, не поговорив сначала лично со мной или с членами Писательского комитета, но признал, что дело обстояло именно так (я действительно очень удивился, когда услышал от Ллойда Барри точное количество не подписанных мною статей, поскольку не вел такого подсчета).