Читаем Кризис совести полностью

Я должен был быть слепым, чтобы не видеть, какое недовольство многие члены Руководящей корпорации испытывали, слушая некоторые высказывания по определенным вопросам, которые, как я понимал, были очевидно мотивированы принципами Писания. Случалось, что я шел на заседания Руководящей корпорации, приняв твердое решение лучше молчать, нежели вызывать враждебные чувства. Но, когда возникали вопросы, серьезно влиявшие на жизнь людей, я не мог удержаться от того, чтобы не высказаться. Если бы я молчал, я чувствовал бы себя виноватым. У меня не было иллюзии, что сказанное мною будет иметь какой–то вес, — я по опыту знал, что это сделает мое положение только еще более трудным и сомнительным. Но я чувствовал, что, если не защищать свои убеждения, определенные принципы, которые я считал необходимыми в христианстве, тогда мне незачем было быть там, да и вообще по–настоящему незачем было жить.

Уже говорилось, что приблизительно с 1978 года в климате Руководящей корпорации начали проявляться изменения. Былая эйфория, сопровождавшая коренные перемены в администрации, улеглась. Преобладавший некоторое время дух братского «товарищества» и сопровождавшие его стремления к умеренности, большей гибкости во взглядах также заметно уменьшились. Члены Руководящей корпорации заняли соответствующие места в различных комитетах, и по прошествии какого–то времени со стороны некоторых из них можно было почувствовать «мышечное напряжение». Настроение членов определялось довольно четко, так что часто было нетрудно предвидеть, каким будет результат голосования по тому или иному вопросу.

Если, например, поднимали руку Мильтон Хеншель, Фред Франц и Ллойд Барри, можно было быть уверенным, что поднимутся также руки Кери Барбера, Мартина Поэтзингера, Уильяма Джексона, Джорджа Гэнгаса, Гранта Сьютера и Джека Барра. Если же первые трое рук не поднимали, вторые опять следовали их примеру. За редким исключением, все происходило именно так. Другие также могли голосовать с нами, но их мнение было не так легко предсказать

Особенно это было заметно, когда обсуждалась какая–либо традиционная политика или позиция. Можно было заранее знать, кто проголосует за сохранение этой политики и против каких–либо изменений в ней. И в описанном выше вопросе об альтернативной службе эти члены, даже оказавшись в меньшинстве, все–таки смогли помешать достижению большинства в две трети, а значит, воспрепятствовать принятию изменении в этой политике.

В некоторых противоречивых случаях было заметно, по крайней мере, какое–то свидетельство «обработки» коллег со стороны определенных членов Руководящей корпорации. Я считал, что наилучшим способом представления информации вне заседаний было изложение ее в письменном виде и предоставление копии каждому члену. Тогда, по крайней мере, все знали одно и то же и «все карты были на столе». Но такие письменные представления информации обычно бывали довольно редки, а когда все–таки случались, нечасто выносились на обсуждение.

Заседание Руководящей корпорации от 14 ноября 1979 года, как мне кажется, было предвестником трагических событий, потрясших штаб–квартиру весной 1980 года, в результате которых несколько штатных работников были лишены общения за «вероотступничество», а я оставил свою деятельность в Руководящей корпорации и в штаб–квартире.

В тот день мы обсуждали незначительные вопросы; все предложения были приняты единогласно. Однако всякое ощущение согласия быстро разрушил Грант Сьютер, сказавший, что хотел бы вынести на обсуждение дело, о котором, по его словам, ходили «немалые слухи». Он пояснил, что слышал сообщения о том, как некоторые члены Руководящей корпорации и Писательского комитета выступили с речами, не соответствовавшими учениям Общества и вызвавшими замешательство. Он также слышал, что в семье работников штаб–квартиры некоторые высказывали мысли о том, что «когда царь Саул умрет, все изменится»[165].

Я никогда не слышал, чтобы кто–то из работников штаб–квартиры высказывал подобные замечания. Грант Сьютер не пояснил, откуда у него была эта информация и кто был источником «слухов», но видно было, что он напряжен и еле сдергивает свои эмоции. И тут впервые на заседании Руководящей корпорации всплыло слово «вероотступничество».