Читаем Кризис полностью

Несмотря на очевидный потенциал для злоупотреблений – обструкционисты способны вызвать паралич власти, а большинство способно установить тиранию, – эта система доказывала свою полезность на протяжении большей части нашей истории. Меньшинство и подавляющее большинство сознавали опасность злоупотреблений и лишь изредка провоцировали друг друга или старались настоять на своем. При наших первых 43 президентах и в наши первые 220 лет конституционального правления Сенат заблокировал всего 68 президентских кандидатов на правительственные должности. Но при избрании президентом демократа Обамы в 2008 году лидеры республиканцев озвучили свое твердое намерение блокировать все его инициативы. В том числе они за четыре года заблокировали 79 кандидатов Обамы – больше, чем за предыдущие 220 лет. Демократы в ответ отменили требование о необходимости подавляющего большинства голосов для утверждение президентских кандидатов (кроме членов Верховного суда), тем самым сделав возможным назначение на государственные должности, но убрав «выпускной клапан», верно служивший недовольному меньшинству.

Обструкционизм – самый, пожалуй, радикальный и наименее часто используемый метод блокирования президентских кандидатов. На втором сроке президента Обамы (2012–2016) контролируемый республиканцами Сенат утвердил наименьшее с начала 1950-х годов количество назначенных президентом судей и наименьшее с 1800-х годов количество судей апелляционного суда (следующий уровень после Верховного суда). Чаще всего для блокировки применялась тактика, по которой не удавалось назначить время заседания сенатского комитета, призванного рассмотреть кандидатуры; также регулярно срывались общие голосования Сената по кандидатам, одобренным соответствующим комитетом. Например, один кандидат в послы так и не приступил к исполнению своих обязанностей, поскольку умер, прождав сенатского голосования по своей кандидатуре более двух лет. Даже назначение на должности, гораздо менее спорные или важные, чем должности судей или послов, успешно блокировалось. Одному моему приятелю предложили второстепенный пост в Национальном управлении океанических и атмосферных исследований – и он отказался от предложения после года ожидания, поскольку его кандидатуру не утверждали.

* * *

Почему этот отказ от политического компромисса сделался настолько выраженным в последние два десятилетия? Помимо того вреда, который оно приносит общему делу, это стремление питает само себя, заставляя тех, кто не придерживается безоглядно той или иной идеологии, отворачиваться от службы государству в качестве избранных представителей. Двое моих друзей, популярные и уважаемые сенаторы, которым, казалось, гарантирован успех, если они решат в очередной раз переизбраться, решили вместо этого подать в отставку, потому что их расстраивала политическая атмосфера в Конгрессе. Когда я расспрашивал избранных представителей и людей, имеющих опыт работы в Конгрессе, о причинах происходящего, были выдвинуты три возможных объяснения.

Одно предложенное объяснение сводилось к астрономическому росту затрат на избирательные кампании, вследствие чего спонсоры сделались намного важнее, чем было раньше. Некоторые кандидаты на высокие посты преуспевают в финансировании своих кампаний за счет комбинирования множества мелких пожертвований, но многие, если не большинство, вынуждены полагаться на малое число крупных пожертвований. Конечно, «весомые» спонсоры выделяют средства потому, что преследуют какие-то конкретные цели, и поддерживают кандидатов, которые готовы отстаивать эти цели. Они не поддерживают «мягкотелых» кандидатов, склонных к компромиссу. Один мой разочарованный друг написал, завершив долгую карьеру в политике: «Сдается мне, что среди всех проблем, с которыми мы сталкиваемся, власть денег в нашей политической системе и в личной жизни является самой разрушительной. Политики и политические результаты покупаются сегодня шире, чем когда бы то ни было… Схватка за политические капиталы отнимает время, деньги и энтузиазм… Политические повестки подчиняются деньгам, политический дискурс ухудшается, политики не знают друг друга, мотаясь туда и обратно по своим округам».