Читаем Кризис полностью

Уже потом экономисты подсчитают: за 1960–1971 годы превышение кредитной эмиссии доллара над реально заработанными США деньгами составило (в пересчете) страшно даже выговорить — 468 952 000 кг золота. Тогда как за всю свою многовековую историю человечество сумело добыть лишь 130 000 кг.

Это была самая обычная пирамида. Как и положено любой пирамиде, до поры до времени она казалась незыблемо-вечной; но стоило лишь кому-то одному — в нашем случае де Голлю — затребовать вклады назад, как вся конструкция предательски зашаталась и заходила ходуном.

(Точно так же и кризис нынешний начался с того, что какой-то американец — якобы его даже сумели потом идентифицировать — не вернул вовремя ипотечный кредит и тем сыграл роль детонатора, приведшего взрывное устройство в действие; впрочем, не будь его — появился бы кто-то другой. Свято место пусто не бывает.)

Вряд ли французскому президенту доводилось читать фантастический роман Толстого о похождениях гениального безумца инженера Гарина; однако ж действовал он в точности по сюжету книги.

Для тех, кто за давностью лет подзабыл содержание книжки, напомним, что инженер Гарин изобрел свой знаменитый гиперболоид не забавы ради, а исключительно с корыстным расчетом; просверлить некий Оливиновый пояс по краям Тихого океана, где покоятся якобы громадные залежи золота, дабы стать властелином мира.

Пояс он просверлил. Золото нашел. И начал методично рушить мировую экономику, распродавая слитки по бросовым ценам: $ 2,5 за килограмм.

Кончилось дело, правда, весьма плачевно; в итоге Гарин растерял и деньги, и власть, даже гиперболоида у него не осталось.

Толстой Алексей Николаевич (1883–1945) — советский граф. В 1919 г. эмигрировал во Францию, но потом одумался, вернулся и не прогадал. Стал трижды лауреатом Сталинской премии, депутатом, академиком и орденоносцем. Широко известен портрет Толстого кисти Π. Н. Кончаловского; писатель сидит за столом перед вазой с фруктами. Картина была написана во время войны, когда большинство столь возносимого Толстым народа перебивались с хлеба на воду


Отчасти де Голль повторил судьбу литературного безумца. В 1969 году он вынужден был досрочно уйти в отставку и вскоре умер. Однако к этому времени американской монополии был нанесен уже непоправимый удар.

США оказались перед угрозой дефолта. Отдавать золото они не хотели, да и не могли. Но и не отдавать тоже было нельзя; в противном случае Вашингтон разом бы лишился статуса главного кассира планеты.

А тут еще — вслед за французами — в очередь на американское золото начали выстраиваться и другие страны: немцы, канадцы,

японцы. Началась лихорадка, такая же, что памятна нам по эпохе 1990-х, когда держать сбережения в рублях было верхом безумия. Все страны старались скинуть как можно больше долларов и запастись золотом.

В марте 1968-го американское правительство было вынуждено ограничить свободную конвертацию долларов в золото. (Справедливости ради, заметим, что ограничение это не коснулось государственных банков и распространялось лишь на частные сделки.)

Но и для нацбанков обмен хрустящих купюр на холодные бруски происходил медленно, с огромными проволочками и задержками. (Французам, например, в итоге вернули лишь половину из предъявленных к оплате полутора миллиардов.)

Никсон Ричард Милхаус (1913–1994) — американский политик, вице-президент (1953–1961), президент США (1968–1974).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика
За что Сталин выселял народы?
За что Сталин выселял народы?

Сталинские депортации — преступный произвол или справедливое возмездие?Одним из драматических эпизодов Великой Отечественной войны стало выселение обвиненных в сотрудничестве с врагом народов из мест их исконного проживания — всего пострадало около двух миллионов человек: крымских татар и турок-месхетинцев, чеченцев и ингушей, карачаевцев и балкарцев, калмыков, немцев и прибалтов. Тема «репрессированных народов» до сих пор остается благодатным полем для антироссийских спекуляций. С хрущевских времен настойчиво пропагандируется тезис, что эти депортации не имели никаких разумных оснований, а проводились исключительно по прихоти Сталина.Каковы же подлинные причины, побудившие советское руководство принять чрезвычайные меры? Считать ли выселение народов непростительным произволом, «преступлением века», которому нет оправдания, — или справедливым возмездием? Доказана ли вина «репрессированных народов» в массовом предательстве? Каковы реальные, а не завышенные антисоветской пропагандой цифры потерь? Являлись ли эти репрессии уникальным явлением, присущим лишь «тоталитарному сталинскому режиму», — или обычной для военного времени практикой?На все эти вопросы отвечает новая книга известного российского историка, прославившегося бестселлером «Великая оболганная война».Преобразование в txt из djvu: RedElf [Я никогда не смотрю прилагающиеся к электронной книжке иллюстрации, поэтому и не прилагаю их, вместо этого я позволил себе описать те немногие фотографии, которые имеются в этой книге словами. Я описывал их до прочтения самой книги, так что можете быть уверены в моей объективности:) И еще я убрал все ссылки, по той же причине. Автор АБСОЛЮТНО ВСЕ подкрепляет ссылками, так что можете мне поверить, он знает о чем говорит! А кому нужны ссылки и иллюстрации — рекомендую скачать исходный djvu файл. Приятного прочтения этого великолепного труда!]

Сергей Никулин , Игорь Васильевич Пыхалов

Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное