Читаем Кривой дом полностью

— Старик вызывает Роджера, тот не выдерживает и во всем сознается. Бренда в кино. Роджеру надо только выйти из комнаты, пройти в ванную, вылить инсулин и налить в ту же бутылочку концентрированный раствор эзерина. Если не он, его жена могла это проделать. Она была на половине старика в тот день, искала трубку, как она сказала, но могла и подменить лекарство. Она вполне способна на это.

Я кивнул.

— Да, я легко могу себе представить ее в этой роли. У нее хватит хладнокровия на что угодно. Роджер не додумался бы до такого способа. Это, скорее, похоже на женщину.

— Большинство отравителей — мужчины,—возразил отец.

— О, я это знаю,— сказал Тавернер.— Все равно, на Роджера это не похоже.

— Ну, допустим, они делали это вместе.

— Как леди Макбет,— продолжал отец, когда Тавернер ушел.— Что ты об этом думаешь, Чарльз?

Я представил себе тоненькую, изящную фигуру, стоящую у окна своей строгой комнаты.

— Видишь ли, леди Макбет была очень жадной. Я не думаю, чтобы Клеменс жаждала денег.

— Но она могла пойти на убийство, чтобы спасти мужа.

— Это — да. И она, конечно, может быть безжалостной.

«Разного рода безжалостность...» — это были слова Софьи.

Я поднял глаза и увидел, что Старик наблюдает за мной.

— О чем ты думаешь, Чарльз?

Я не сказал ему.

На следующий день меня вызвали к отцу. Тавернер был явно доволен собой и возбужден.

— Компания на мели,— сообщил отец.— Крах может произойти в любую минуту.

— Вчера акции резко упали,— возразил я,— но сегодня утром положение как будто бы стабилизировалось. Откуда у вас эти сведения?

— Нам пришлось действовать очень осторожно,— сказал Тавернер.— Никаких прямых расспросов, ничего, что могло бы вызвать панику. У нас есть свои источники информации, и довольно надежные. Компания вот-вот обанкротится. Все дело в том, что уже много лет в руководстве творится что-то неладное.

— И кто отвечает за это? Роджер?

— Да.

— Он взял деньги компании?

— Нет,— ответил Тавернер.— Мы так не думаем. Он может быть убийцей, но он не мошенник. Откровенно говоря, он вел себя чрезвычайно глупо. Такое впечатление, что он просто не разбирается в делах. Он все время делал не то, что нужно, доверял, кому не следовало бы, заключал сделки не вовремя, медлил, когда нужно было действовать.

— Да, есть такие люди,— сказал отец,— и это не значит, что они глупы. Они плохо разбираются в других и не знают, куда направить свою энергию.

— Такие люди не должны заниматься большим бизнесом,— заметил Тавернер.— Он бы и не занимался, если бы не был сыном Аристида Леонидаса. Предприятие при старике процветало. Это была золотая россыпь. Роджеру надо было сидеть в сторонке и смотреть, как все делается само собой. Но само собой ничего не делается. Кого-то надо уволить, кого-то назначить. Примечательно, что Роджер всегда принимал неправильные решения. Иногда ему в голову приходили нелепые мысли, и он настаивал на их реализации, несмотря на громадные расходы.

— Но ничего криминального? — настаивал отец.

— Нет.

— Тогда зачем убийство? — спросил я.

— Он мог быть просто дураком, но не мошенником, однако результат от этого не меняется. Единственное, что могло спасти компанию,— это баснословная сумма, которую надо было внести не позднее среды.

— Эту сумму он надеялся получить по завещанию отца?

— Именно.

— Но он не смог бы получить ее наличными.

— Нет, но получил бы кредит, а это одно и то же.

Отец кивнул.

— А не проще ли было попросить старого Леонидаса о помощи?

— Я думаю, он просил. Видимо, этот разговор и подслушала Жозефина. Надо полагать, старик отказался наотрез.

Видимо, Тавернер был прав. Да, это был достаточный повод для убийства.

Отец взглянул на. часы.

Я пригласил его сюда,— сказал он.

— Роджера?

— Да.

— «Не пройти ли мне в свою каморку»,— сказал паук мухе,— пробормотал я.

Тавернер взглянул на меня с возмущением.

— Мы предупредим его.

Через несколько минут в комнату вошел Роджер. Он вошел быстро, но как-то неуклюже, споткнулся о стул. И опять напомнил мне большого, доброго пса. Он не подменял лекарство — я был уверен в этом. Он бы обязательно разбил пузырек, пролил бы что-нибудь и вообще все перепутал.

—- Вы хотели видеть меня? Что-нибудь выяснилось? Здравствуйте, Чарльз, я вас не заметил. Очень мило, что вы пришли. Но, пожалуйста, скажите же мне, сэр Артур...

Какой милый парень! Но множество убийц были хорошими ребятами, как впоследствии говорили о них их удивленные друзья. Чувствуя себя Иудой, я улыбнулся ему.

Отец был сдержан и сугубо официален.

Были произнесены привычные формулы: «...заявление... добровольно... адвокат... стенограмма...»

Роджер нетерпеливо слушал. Я увидел едва заметную ироническую усмешку Тавернера и понял ее так: «Они всегда уверены в себе, эти парни. И не делают ошибок. Они достаточно умны для этого».

— Я пригласил вас сюда, мистер Леонидас,— продолжал отец,— не для того, чтобы сообщить вам важные сведения, а для того, чтобы услышать от вас то, что вы утаили.

Роджер чрезвычайно удивился.

— Утаил?! Но я рассказал вам абсолютно все,

— Я имею основания думать, что это не так. Вы имели беседу с отцом в день его смерти?