Читаем Кривой дом полностью

— Кто-нибудь из домашних мог легко это сделать. Ключи у меня в сумке, а сумка валяется где попало. Взять ключи, отпереть дверь, а потом положить их на место— это так просто. Для постороннего это было бы затруднительно, но любой домашний мог ее украсть.

— Понимаю. Как вы установили, что ее украла ваша сноха?

— Я не устанавливала — это и так очевидно. Я уверена в этом. У меня служат три женщины, они со мной много-много лет. Пришли задолго до моего замужества за Мардоком, а это произошло семь лет назад. Садовник никогда не заходит в дом. Шофера у меня нет: меня возит либо сын, либо моя секретарша. Мой сын не мог взять ее: во-первых, он не такой дурак, чтобы воровать у. матери; во-вторых, если бы он взял, то не сказал бы мне о своем разговоре с Морнингстером. На мисс Дэвис смешно подумать — она вообще не такого типа. Слишком труслива. Как мышонок. Нет, мистер Марлоу, Линда из тех леди, которые могут пойти на все, если ничего другого не остается. Вы же знаете, каковы эти люди из ночных кабаков.

— «Эти люди» ничем не отличаются от вас,— возразил я.— Полагаю, следов взлома нет? Было бы слишком большой роскошью устраивать взлом ради одной-единственной монеты. Впрочем, мне, пожалуй, лучше осмотреть эту комнату.

Старуха потерла нижнюю челюсть, и мускулы на ее лице вздулись шарами.

— Мистер Марлоу, я только что сказала вам, что эту монету взяла миссис Лесли Мардок, моя сноха.

Я уставился на нее, она — на меня. Взгляд был твердый, как кирпичная стена ее дома. Я пожал плечами.

— Раз вы так считаете, миссис Мардок, то что же вы предлагаете мне?

— Прежде всего я хочу вернуть на место монету. Во-вторых, хочу, чтобы мой сын развелся. И я не намерена платить этой леди за развод. Смею надеяться, вы знаете, как делаются такие вещи.

Она засмеялась грубым смехом.

— Да, я слышал об этом,—ответил я.—Вы говорите, что эта леди не оставила адреса. Это означает, что вы понятия не имеете, где она может быть?

— Точно так.

— Значит, она скрылась. Ваш сын может иметь на этот счет свое мнение. Я хочу поговорить с ним.

Ее большое землистое лицо окаменело.

— Мой сын ничего не знает. Он даже не знает, что дублон похищен. И я не хочу, чтобы знал. Когда придет время, я расскажу ему, а пока я хочу, чтобы он оставался один. И он будет делать то, что хочу я.

— Не всегда,— возразила.

— Его женитьба была импульсивным поступком. Позже он будет вести себя как джентльмен. В этом я не сомневаюсь.

— В Калифорнии для таких импульсивных поступков требуется всего три дня,— заметили.

— Молодой человек, беретесь вы за эту работу или нет?

— Я возьмусь за нее, если мне расскажут обо всех фактах и предоставят возможность вести дело так, как я считаю нужным. А если вы будете устанавливать Свои правила моего поведения, я откажусь от нее.

Старуха хрипло засмеялась.

— Это тонкое семейное дело, мистер Марлоу, и оно должно быть тонко проведено.

— Если вы наймете меня, я проявлю для вас всю тонкость, на какую способен. Но если вы считаете, что у меня ее недостаточно, то вам, вероятно, лучше не нанимать меня. Например, я не возьмусь за работу, если вы хотите сфабриковать дело против вашей снохи. Для этого я действительно недостаточно тонок.

Старуха посмотрела на меня, потом снова взялась за свое «лекарство».

— Вы сделаете эту работу,— сухо проговорила она.— Жаль, что я не встретилась с вами два года назад, перед тем как он женился.

Я не знал, что означает последняя фраза, и промолчал. Она перегнулась через край шезлонга, дотянулась до телефона и что-то рявкнула, когда ей ответили. Послышались шаги, и появилась маленькая блондинка.

— Выпиши этому человеку чек на двести пятьдесят долларов,— рявкнула дракониха.— И держи об этом язык за зубами!

Девушка залилась краской.

— Вы знаете, миссис Мардок, что я никогда не распространяюсь о . ваших делах,— жалобно пролепетала она.— Вы это знаете. Я даже во сне...

Секретарша опустила голову и вышла. Когда она закрывала дверь, я взглянул на нее. Губы дрожали, глаза как у невменяемой...

— Мне нужно фото этой леди и некоторая информация,— сказал я, когда дверь закрылась.

— Посмотрите в ящике стола.

Старуха ткнула пальцем в темный угол.

Я подошел к столу и выдвинул единственный ящик. Там лежала одна-единственная фотография, я мельком взглянул на нее. На меня смотрели темные холодные глаза. Я сел и стал разглядывать фотографию. Темные волосы были свободно рассыпаны и прикрывали часть лба. Широкий рот и очень чувственные губы. Красивый нос, не очень большой и не слишком маленький. В выражении лица чего-то не хватало. Может быть,, воспитанности, но в тот момент я не уловил, чего именно. Лицо казалось слишком мудрым и настороженным для ее возраста. Чувствовалось, Что пережитое наложило на него отпечаток. А за всем этим таилось что-то очень простодушное, что-то от маленькой девочки, которая верила в Санта-Клауса.

 Я положил этот снимок в карман и подумал, что здесь слишком мало света, чтобы как следует его разглядеть.