Читаем Кривич полностью

Сам рубил и строил мельницу, где размещались жерновые пары для размола зерна. В амбаре поставил крупорушку, просорушку. Мельница пошла в работу.

О мельниках на Руси рассказывают всякие небылицы. Мол, что они заманивают прохожих и толкают их в омут или под колесо мельницы — иначе мол, утонет сам мельник, что мельник продавал душу водяному. Некрас действительно жертвовал водяному, бросая в воду дохлых животных, хлебные крошки, по праздникам прилюдно лил в воду чарку стоялого меду. Но это все для непутевых дурней, втемяшивших себе в голову ерунду, и забивая своими побасенками ум другим соплеменникам. Зачем ему вся эта котовасия? Деда водяника он и так в светлые праздники, зазывал в гости, только потчевал его за столом, а хмельное пили из чарок, не переводя добрый продукт в реке. Оба частенько смеялись над людской дуростью. Мельник сам мог гостить у водяных духов, они же — превращаясь в парней, иногда помогали ему в горячую пору осени, но это был большой секрет двух друганов — человека и водяной нежити.

В русальную неделю, Некрас гонял русалок, повадившихся смущая людей, расчесывать свои длинные гривы волос, сидя на мельничном колесе, вертясь вместе с ним, портили жернова и плотину.

С поместной боярышней мельник сосуществовал на равных, особо не мозоля глаза. За ведьмой стояла нечисть, за Некрасом нежить, хотя он и сам обладал колдовскими способностями. Вот так и жили каждый в своей епархии, тихо ненавидя друг дружку, ожидая подвоха от противной стороны.

Весенняя пора для Некраса всегда была временем спокойным, редко когда на мельницу привезет кто зерно для помола. Время обеда. Мельник выставил на стол нехитрую еду, достал из печи горшок с репой, обильно приправленной травками. Черный кот, крутившийся под ногами, призывно мурчавший, вдруг насторожился, распушил поднявшийся хвост, фыркнул на дверь.

— Ты чего, Черныш? Али в гости кто пожаловал? — Некрас пригладив густую бороду, прошел по комнате, сопровождаемый по пятам кошаком, открыл дверь, вышел на подворье.

Перед жилой избой стоял голый человек, на теле которого проступали свежие раны, которые могли оставить ему только ярые сильные звери. Улыбка осветила молодое лицо пришлого.

— Доброго здоровьичка, хозяин! Поможешь путнику с подсказкой дороги.

— Шел бы ты, мил человек, туда, откуда пришел. Неча тут тебе делать.

— Может, хоть ломоть хлеба в дорогу дашь?

— К хозяйке своей ступай. Боярышня, девка не жадная, накормит.

— Уже накормила. От богатого стола еле ноги унес.

— Ну и здесь ничего не получишь. Ступай мимо. Ежели я всех прохожих-перехожих кормить стану, вот как ты без порток останусь.

Некрас повернулся к избе, намереваясь уйти.

— Постой, мельник! — парняга сделал шаг к Некрасу. — Я на прощание про тебя сказ расскажу.

— Про себя я все и так знаю. Ну-ну, послушаем, чего скажешь.

Искорки веселья в глазах молодого, жестоко покусанного человека, сами по себе выводили мельника из равновесия, а тут этот скоморох еще и сказку про него решил сказывать. Что ж, послушаем!

— Ха-ха-ха! Аха-ха-ха! Ну, насмешил ты меня, прохожий, давненько меня так не уедали! Так говоришь, нищим снега зимой не дал бы? Аха-ха!

Раскаты смеха потрясли округу подворья, заставив черного кота слинять за угол избы от греха подальше.

— Это не я говорю, это меня Зорислава просветила насчет скаредности местного мельника.