Читаем Кривич полностью

Сама дорога проходила между домами села. Именно села с церковью, надо сказать с виду довольно большого и зажиточного. Из каждого подворья их облаивали дворовые псы, слышалось мычание и блеяние скотины. Кое-где над калитками виднелись головы местных колхозников, взглядами провожавших всадников, непонятно как оказавшихся в этих местах. Боярской усадьбы за селом не оказалось, дорога вильнув за околицей влево, отпочковалась от основной магистрали, за углом леса аппендицитом уперлась в периметр выстроенных в ряд, вкопанных в землю заостренных карандашей с пятном двустворчатых ворот посредине и в темноте контуром высокого строения со светом в узких окнах. Подъехав к воротам, пришлось стучать в них, и только через какой-то промежуток времени, услыхав мужской голос:

— Кого там к ночи бог к порогу привел? Чаво надоть?

— Открывай ворота! К боярину Военегу родич приехал! — откликнулся Веретень.

— Ага! Чичас! Самого боярина нетути. Полюет. — Объяснял между делом, отпирания запоров, неизвестный страж ворот.

Молодеж поняв, что сейчас попадут во двор, соскочили с седел на землю, подняв из-под ног брызги грязной воды из луж. Во дворе послышалась беготня дворни. Из отдаления, суровый женский голос подал команду:

— Эй, кто там есть? Яков, Сувор! Огня несите!

Наконец створы ворот разошлись в стороны, и путешественники ввели лошадей во двор уже заполненный людьми, осветивших подворье факелами. От терема, тот же женский голос, снова отдал приказ челядинам:

— Лошадей у витязей примите, олухи!

Ищенко и Веретень освободившись от транспортных средств, неспешно прошли вглубь двора, по дороге при свете факелов пытаясь рассмотреть жилой комплекс и его хозяйку.

Огромный деревянный терем в ночную пору смотрелся несколько пугающе, вымокшей под осенним дождем громадой нависнувший над центральной площадкой периметра. Свет из узких окон-бойниц, отбрасывал призрачную тень. Задрав головы, на широком и высоком крыльце, со множеством ступеней, в свете колыхавшегося на холодном ветру огня, разглядели две женских неподвижных фигуры. Впереди стояла немолодая худая и стройная женщина в черной однорядке до пят, с покрытой платком головой, под которым угадывался головной убор типа кокошника. Теперь уже можно было распознать, что на лице ее, по-стариковски бледном и серьезном, практически не имевшем морщин, глаза выдают удивление от самого вида гостей. Вторая, молодая да пригожая, фигуристая и легкая как тростинка, одета была, в веселого колера одежду, встречала прибывших с улыбкой на устах, и с деревянным корцом в руках.

Глядя на молчавших хозяев снизу вверх, задрав голову, прошли по ступеням мимо оружных воинов у подножья крыльца. Воины с суровым видом, взглядами пропускали мимо себя пришлых, можно было догадаться, что случись чего, за хозяек эти псы порвут любого.

На предпоследней ступени по обычаю поклонились.

— Здравы будьте, витязи! — послышалось приветствие старшей хозяйки. — Отведайте сбитня с дороги.

По кивку старшей, молодка протянула Андрею корец. Отпив половину, тот сунул остачу Веретеню, поблагодарив за обоих.

— Проходите в дом, — пригласила гостей в терем.

За дверью обнаружился большой, потонувший в полусумраке зал, освещенный глиняными светильниками. Деревянные стены в призрачном свете отдавали белесой желтизной бревен. Широкий длинный стол темного дерева, у стен сундуки и лавки, окна не по-русски задрапированы плотными занавесями, в темени не понять какой расцветки, на полах домотканые ковры, явно местной работы — такая вот обстановка.

Их усадили за стол, а челядь споро выставляла на стол съестное. Обе хозяйки не донимали особыми вопросами, угощали, да заставляли прислугу подливать в чаши хмельной мед. Если Ищенко воздерживался от хмельного, то Веретень не стесняясь, запивал ним блюда из рыбы и овощей. На столе присутствовало скоромное — пост. Кривич предполагал, что основной разговор предстоит после ужина, и угадал. В течение всей трапезы молодка практически не проронила ни слова, лишь прыснула смехом в кулачек. Старая, напротив, говорила о хозяйстве, дороге, стольном граде Ростове и боярах населявших его, о соседях, а убедившись, что гости насытились, подала голос прислуге:

— Пошли вон!

По тому, как быстро челядь ретировалась из светлицы, Андрей осознал кто в доме хозяин, и насколько крепко рука этой женщины держит всех в кулаке. А, молодка-то, настоящая красавица! Бросив мимолетный взгляд на молодую хозяйку, Андрюха почувствовал, как горячая волна поднялась от паха вверх. Длительное воздержание дало о себе знать.

«Куда поднимаешься, сволочь! А ну, лежать, зараза такая! Эта женщина не для тебя. Ежели невтерпеж будет, мы с тобой кого ни будь попроще, вон хоть из прислуги, поимеем. Лежать я сказал!»

С такими мыслями до него не сразу дошло, что хозяйка затеяла теперь уже серьезный разговор. Хозяйка выжидательно смотрела в глаза сотнику.

— Прошу прощения, о чем вы спросили?

— Я спрашиваю. Какая нужда привела тебя к нам в медвежий угол?

Настала пора колоться!