Читаем Кривич полностью

Тут же на память пришлись сказанные когда-то Анной слова в пользу славянских богов: «В нашей недавней истории, в Великой Отечественной войне, в битве под Москвой, когда сил Перуновых было недостаточно, чтобы остановить силы инородных захватчиков, на помощь Перуну пришёл генерал Мороз, который обездвижил противника, вморозил его в поля заснеженные, лишил его силы воинской, а там уже подоспели и силы Перуновы, — дивизии воев из Сибири, и враг был разбит. Мороз — одна из ипостасей Велеса. И он всегда помогает нам как наш предок. Он наш помощник и защитник от ворогов Земли-Матери нашей». Андрюха всегда был разгильдяем и скептиком и к словам подруги тогда отнесся с недоверием.

— Вон там, в дубраве, родовое капище. Моего рода нет, а оно есть. Там сегодня и заночуем, ежели боги позволят. Теперь уж мало кто помнит о нем.

— Тогда тронулись. Чего на дороге стоять? Вон и солнце скоро за макушки деревьев зайдет.

Заветной тропинкой под сенью вековых дубов, Веретень повел старшего к капищу. Весь короткий путь оба молчали, каждый думал о своем. Вымотанных долгой дорогой лошадей вели в поводу. Тропинка наконец-то уперлась в открытые ворота, огражденного двора, изгородь в нем составляла частокол. Войдя в старые, побитые временем и непогодой ворота, остановились. Во дворе с обеих сторон давно нехоженой площади, прямо из земли, утопая в высокой траве, возвышались рубленые истуканы, судя по виду простоявшие здесь не одну сотню лет. Справа от ворот нашла свой приют небольшая избенка, на первый взгляд имевшая еще прочную крышу.

— Приветствую вас, боги славянские. Пустите переночевать? Мы вас особо не побеспокоим. — Не дожидаясь дальнейших объяснений спутника, подняв руку в приветствии, вымолвил Ищенко, обращаясь к замшелым истуканам, поймав на себе осуждающий взгляд Веретеня.

Ответом ему была тишина, только сквозняк из-за частокола принес непонятно откуда взявшийся обрывок осеннего тумана. Он как облачко, похожее на футбольный мяч, проплыл над подворьем, проскользнув у самых лиц пришлых, наверное, не прошеных гостей, изменил направление, двинулся к одному из истуканов, и распался, будто его и не было.

— Ну что ж, молчание — знак согласия.

— Глупость изрек! — пожурил напарник. — Ты же видел, над чуром Велеса облачко? Это скотий бог к нам милость проявил. Дозволяет родовичам своим остаться в обители.

— Ну да, ну да. Все остальные боги, надо думать, тоже дают добро на то, чтоб и лошади попаслись на заброшенной площадке капища. — Констатировал сотник. — Давай-ка, расседлывай живность, найди из чего лошадок напоить, колодец я уже заметил. Глянь, чиста ли в нем вода?

Повернув вправо, кривич вошел в древнюю избушку. Обстановка внутри состояла из печи, выложенной из обожженной глины, топившуюся по-черному. Возле окна, где вместо стекла была вставлена слюда, стояла небольшая деревянная кровать, накрытая свалявшимися, побитыми, наверное молью, шкурами животных. К столу приставлены скамьи, а на столе стоял предмет, слепленный из глины — допотопный светильник. Без всякой задней мысли, взял его в руку, поболтал из стороны в сторону.

— Хык! — усмехнулся про себя.

Поди ж ты! В глиняном изделии, простоявшем на столе непонятно сколько лет, присутствовало масло. Словно кто-то совсем недавно налил его туда.

Одноразовой зажигалкой, оставшейся из прошлой жизни, со времен, когда еще курил, зажег его и поставил на средину стола. Единственная комната, она же горница, осветилась тусклым ненавязчивым светом. Просидев, какое-то время, ожидая Веретеня, завороженный мерцанием огонька, не заметил, как голова поникла на ладони, и он уснул прямо за столом. Сказалась усталость прожитого дня.

Проснулся от скрипа двери, сквозняка и появления незнакомого человека. Подняв глаза на вошедшего, увидел перед собой крепкого, здоровенного седого мужика с бородой, одетого в самую обычную одежду, какую на Руси носят смерды. Лицо серьезное, но вместе с тем открытое для общения, в глазах плавают смешинки.

— Гой еси, добрый молодец!

— И вам долгих лет и здоровья крепкого, добрый человек. — Ответил на приветствие Ищенко.

Кинул мимолетный взгляд на Веретеня. Отрок, вытянувшись на лавке, крепко спал, громко посапывая. Может пришедший дед, местный волхв, знакомец парня? Будить или пускай спит?

Словно подслушав мысли, мужик кивнув на Веретеня, произнес:

— Пусть спит. Ну, здравствуй, боярин.

— Здрав будь и ты, человече.

— Вижу, не догадываешься, кто перед тобою.

— Нет.

— Ну, познакомимся, что ли? Велес я.

Андрюха предрассудками он не страдал. Ну, подумаешь Велес? Ну и что?

— Рад видеть. Присядешь?

— Не откажусь.

— Чем обязан вниманием к своей скромной персоне?

Они уже сидели друг напротив друга.

— Давно наблюдаю за тобой. С Монзыревым мы приятели давние. Решил лично, так сказать, с тобой познакомиться и пообщаться.

Скотий бог потянулся к кожаной торбе, принесенной с собой, выложил на стол нехитрую снедь. Завершил сервировку стола бурдючком, емкостью литров на пять. Пояснив при этом:

— Сурья. Медовуха, по-вашему. Разливай.