Читаем Криминальный пасьянс полностью

— Я хочу купить московский воздух! — твёрдо произнёс Перепёлкин, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Весь? — после короткого раздумья уточнил Зиновий Моисеевич.

— Нет не весь, а только над районом новостроек.

— Жаль! — искренне произнёс адвокат. — Жаль, что не весь! А я уж было обрадовался, что наконец-то мне попало в руки интересное дело.

Зиновий Моисеевич Гольбрахт не лукавил. Зиновий Моисеевич был большим чудаком, но при этом очень опытным адвокатом. Он мог бы прослыть вторым Плевако или, на худой конец защитником, не проигравшим ни одного дела. Таких юристов называют адвокатами дьявола, но дьявол не хотел связываться с Зиновием Моисеевичем, опасаясь попасть впросак при составлении договора о покупке многострадальной еврейской души опытного стряпчего.

К удивлению своих коллег, Зиновий Моисеевич за деньгами не гнался, но и не бедствовал. Порой он брался за дела, которые вызывали если не смех, то удивление, брался и выигрывал, чем снискал у клиентов уважение, а у коллег зависть. Это побудило Зиновия уйти из известной адвокатской конторы и заняться частной практикой. В своём маленьком офисе он был и за адвоката, и за секретаря, и за делопроизводителя, и даже за курьера, но зато никто не смеялся над ним и не крутил пальцем у виска.

Эта привилегия осталась только у его жены Софочки, которая имела большое сходство со знаменитой советской актрисой, так эффектно произносившей популярную фразу «Муля, не нервируй меня»! Частенько глядя на мужа с высоты своего роста и целуя его в лысину, Софочка ласково называла его сумасшедшим, но при этом добавляла: «Ты, Зина, не просто сумасшедший, ты гениальный сумасшедший! Это надо таки умудриться быть в Москве известным и не сделать из этого состояние»!

Гольбрахт проявил к афере Перепёлкина живой интерес, и через полчаса они, как старые знакомые, горячо обсуждали линию поведения в суде.

На суде Зиновий Моисеевич был немногословен, но весь светился какой-то потаённой радостью. Судья Агрипина Ивановна Калинкина, знавшая Зиновия ещё со студенческой скамьи, видела в этом верный признак того, что адвокат Гольбрахт в рукаве своей мантии затаил не просто козырной туз, а возможно, джокер.

Когда начались прения, Зиновий Моисеевич подобрался и с застывшей на лице полуулыбкой ловил каждое слово ответчика. Наверное, именно с таким выражением лица опытный птицелов терпеливо ждёт, когда жертва запутается в силках.

— Мы не торгуем воздухом! — негодовал ответчик. — В перечне объектов города, подлежащих продаже и приватизации нет такого наименования. А раз нет предмета торга, следовательно, отсутствуют и расценки.

— Очень хорошо! — уверенно вклинился в выступление Гольбрахт. — Мой клиент согласен взять указанный объём пространства в безвозмездное пользование!

— Какая наглость! — взревел представитель мэрии, но получил замечание от судьи за нетактичное поведение.

— У истца есть ещё вопросы к ответчику? — монотонно произнесла судья Макарова.

— Да, Ваша честь! Вопросы имеются, — Гольбрахт привстал с места и, прикусив дужку старомодных очков, на мгновение задумался. — Я прошу представителя ответчика назвать объекты нашего города, которые ни в коем случае не подлежат продаже, приватизации или долгосрочной аренде.

— Вопрос понятен? — уточнила судья. — Если вопрос понятен, то отвечайте.

— Да, перечень таких объектов существует. К ним относятся объекты оборонного и стратегического значения, культурного наследия, исторические памятники…

— Есть ли в этом перечне объект притязаний моего клиента? — нетерпеливо перебил Гольбрахт.

— Я же говорил, что воздух не может быть…

— Так есть или нет?

— Нет! — сквозь зубы произнёс представитель ответчика, поняв, куда клонит адвокат истца.

— Значит, ходатайство моего клиента не наносит урон обороноспособности страны, и не ставит под угрозу существование культурно-исторических ценностей столицы?

— Нет, — потухшим голосом произнёс представитель ответчика.

— Таким образом, мы установили, что требования моего клиента не являются противозаконными, — произнёс довольный Зиновий Моисеевич, обращаясь в основном к судье. — То есть ходатайство моего клиента может бытьудовлетворено городскими властями в соответствие с существующими законодательными актами.

По окончанию прений судья объявила перерыв, но прежде чем выйти из зала, подозвала к себе Гольбрахта.

— Скажи мне, Зина, честно, что за аферу вы задумали со своим клиентом? — тихо произнесла Агрипина Ивановна.

— Что-то не так, милейшая Агрипина? — с иезуитской улыбкой вопросом на вопрос ответил Гольбрахт.

— Да всё, Зина, так! Всё так! Предмет разбирательства мне понятен, и линию поведения с юридической точки зрения ты выстроил безупречно, но я хочу понять, в чём здесь подвох.

— А если я сошлюсь на коммерческую тайну? — смешно сморщил нос бывший однокурсник.

— Да ради бога! Только что-то мне подсказывает, что после этого ты ещё долго будешь писать апелляции.