Пока на керосинке грелась вода, Лена рассматривала книги и фотографии на этажерке. Это были методические пособия по русскому языку и литературе. Об отце не спрашивала. Боялась. Вынула тоненькую брошюрку с заголовком «Биография. Мольер».

На кухне зазвенел тазик, девочка подняла голову и посмотрела на Жанну, сосредоточенно помешивающую единственный кипящий наряд, и опять продолжила чтение, устроившись на диване. Где-то она слышала о таком писателе, но даже не могла себе представить, что этот великий драматург страстно любил собственную дочь несколько лет, пока «доброжелатели» не открыли ему правду; что его гроб, окованный цепями, долгое время висел в гроте скалы необитаемого острова. И все-таки краешком глаза она отметила, как тщательно вываривалось платье, потом опять стиралось, два раза полоскалось, потом было залито водой с крахмалом и кипенно-чистое вывешено в тени, а не на жгучее солнце, как это сделала бы она.

– Ну, что, теперь обедать будем, – дружески сказала Жанна и поставила на стол тарелки. – Иди, не стесняйся!

Суп был невероятно вкусным, а крылышко растаяло во рту незамеченным. Сытый взгляд девочки потеплел, потерял настороженность.

– Понравилась книга? – завела разговор женщина.

–Угу! Очень интересно. Только вот почему же ему не сказали сразу, кем была на самом деле его любимая?

–На этот вопрос позже ответит Шекспир. Месть и зависть правит миром и людьми.

– Вы учитель?

–Да, окончила Ростовский университет, – старательно намазывая шоколадное масло на печенье, сказала Жанна.

– Хочешь, я расскажу, как мы познакомились с твоим отцом?

Лена кивнула. Женщина села на подоконник, забросив ногу за ногу, и закурила, выпуская дым в открытую форточку. Это неприятно удивило Лену, и Жанна, затянувшись, ответила на немой вопрос гостьи:

– Да, я иногда балуюсь, когда совсем невмоготу. Ну, вот, – начала она рассказ, – Пришел он к нам в институт на осенний бал. Черноволосый красавиц, секретарь райкома комсомола, великолепный оратор и танцор. К концу бала перезнакомился со всеми девчонками курса, и добрая половина из них уже решила, что он пойдет провожать именно ее. Но пошел он со мною. Да… – протянула она с сожалением и горечью, – Букетный период длился три года, но обаять моих родителей ему так и не удалось. Сватался – ему отказали. Потом исчез на долгие два года. Я окончила университет, уже стала работать, и он появился вновь… Мы поженились.

Жанна затянулась, пустила ровные колечки дыма и добавила:

– Да, любовь была, как у Мольера.

Лена молчала, с интересом ожидая продолжения. Какая удивительная любовь! Оказывается ее отец совсем не ловелас. Это хорошо. Сколько лет ждать счастья! Как в кино.

Но Жанна курила, затягиваясь, и совсем не казалась счастливой, а потом вдруг с ожесточением спросила:

– А что с твоим носом? Почему красный такой?

– Солнце. Каждый год одно и то же. Обгорает до болячки летом, а осенью заживает.

– Хочешь, мы хотя бы красноту уберем? А то пылает, как шар, на лице.

Лена с благодарностью кивнула. За ней никогда так никто не ухаживал: и платье выстирала, и накормила, и даже полечит!

Жанна спрыгнула с подоконника, достала с полки красивого нового серванта коробочку, открыла ее и помазала нос, еле прикасаясь, потом потрогала платье.

– Сейчас будем гладить твой наряд. А нос не трогай. Через час пройдет.

Платье было еще влажное. Утюг шипел, работал и поражал каждой выглаженной дорожкой. Белые ромашки нарядно выделялись на бирюзовом фоне платья.

– Вот это да! У меня так никогда не получалось после стирки! Спасибо огромное! Это просто волшебство!

Жанна покраснела от похвалы, и, довольная принялась делиться секретами стирки светлых вещей, а Лена, слушая хозяйку, вертелась около зеркала, и тут ее взгляд скользнул вверх, и она увидела восторженные глаза, вьющуюся челку, красный веснушчатый курносый нос и выгоревшие, как солома, грязные волосы, собранные на затылке черной резинкой.

– А можно мне еще и голову помыть, а? – несмело попросила девочка.

Жанна рассмеялась и налила в тазик уже приготовленную горячую воду

Глава 2

На пристань шли пешком ранним утром. Родной город умылся и радостно сверкал лужами. В воздухе плыл аромат цветов, украшавших Пушкинский бульвар.

«Так вот как начинается новая жизнь! – думала она, – новая, с чистого листа! Вот, оказывается, кто ее отец – секретарь райкома! Бывший, конечно. Но все равно. Она только готовилась вступать в комсомол и смотрела на своего районного секретаря с восхищением. Как он умел поговорить! Как надо любить людей вокруг себя, чтобы тебе верили и доверяли!

Она весело размахивала пустой сумочкой, вдыхала запахи раннего утра и шла навстречу своей мечте.

На барже пассажиров было немного, и каждый из них сразу нашел себе место в тени. Жанна, сняв халатик и взяв книгу, сразу пошла на нос загорать. Лена сначала с интересом бегала от одного борта к другому, потом приуныла в одиночестве, не решаясь мешать малознакомому человеку, а потом догадалась просто сесть рядом и молчать.

Солнце сильно припекало, когда Жанна захлопнула недочитанную книгу и сказала:

– Все, пора скрыться! Прячемся!