– Не можешь?! Иди в сад! Видишь: темно, ничего не вижу!

Наконец, замок с грохотом упал, дверь распахнулась, и он грубо незнакомо рявкнул стоявшей около лавочки племяннице:

– Иди в дом, раз пришла.

И опять Лену охватил необъяснимый страх, и запах, приторный, гниющий, ударил в нос.

В комнате вспыхнул свет, и хозяйка, сунув девочке подушку с одеялом, сказала пьяно, как и Гена, растягивая слова:

–Вон… раскладушка, стели… ложись.

Лена легла, но ни понять что-либо, ни уснуть не могла. Мешало все: и дурной запах, проникающий сквозь щели, и неудобная раскладушка, застеленная тонким одеялом, и эта полная луна, леденящая душу и выхватывающая из мрака очертания мебели.

А тут еще в соседней комнате поднялась возня. Гнусавый смешок Нинки перемежался со сдавленными ее вскриками «ой, больно», «да, перестань, ты!». Лена, по-старушечьи оправдывая возню, подумала: « Молодые играются!» Но отчего-то напряжение внизу живота росло, и холод страха неумолимо разливался по телу.

– Да не бойся ты, – уговаривала девочка сама себя, – это же мамин дом и Гена свой, родной!

Но всхлипы и крики становились все громче. И вдруг ухо уловило тихий стон Гены:

–Крови! Крови хочу!

Это сказано тихо, будто в раздумье. Лена не поверила своим ушам, быть такого не может, чтобы Гена мог так сказать! Но эти слова повторились уже громче. Девочка ахнула, сердце заколотилось. Лена перестала дышать.

– Не ошиблась?! Странно, неужели так тоже можно любить?!

Тихо. Она повернулась на другой бок и, тот час же подскочила, бледнея, услышав прорвавшееся, ничем больше не сдерживаемое, протяжное мычание: «Хочу! Крови хочу!» Нинка уже громко хихикала, ойкала и кричала: «Ой, не кусайся!» Слышалось ерзание, как борьба. Мужчина зычно рычал и метался. Женщина, не стесняясь, в ответ кричала: «Больно! Ой, больно!» И как апогей раздался оглушительный яростный вой:

– Крови…и..и! Крови..и..и..и хочу…у…у..

Ужас охватил девочку. Скорее инстинктивно, вопреки разумным доводам, она схватила платье, сумочку и вылетела из дома. Перепрыгивая через ступеньки, слетела с веранды, пересекла баз и дернула дверь кухни. Закрыто. Перекинув платье через плечо, хватаясь трясущимися руками за перекладину лестницы, полезла на сеновал и спряталась в самый дальний угол. Тихо. Никто не ищет. Зубы стучали, тело колотила мелкая дрожь. Успокоившись, она почувствовала, как сено колет голые ноги, как свело пальцы, вцепившиеся в лагу. Она подвинула к себе сумочку и поняла, что та расстегнулась и деньги высыпались в сено. Застыла от ужаса, рыдания собрались в комок под сердцем и не давали вздохнуть. Девочка лишь всхлипывала и тряслась. Как же ехать без денег?! Она сидела, затаившись, а слезы бессилия, страха, пережитого ужаса текли и текли… Будто очнувшись, стала шарить в сене. Бумажные нащупала рядом, а мелочь…Будет подарок Тамаре Федоровне.

Уткнувшись лицом в коленки, девочка пыталась понять, что произошло, и что делать дальше. Слезы высохли сразу. Ясно, что придется ехать одной. Она вспомнила всю дорогу к дому отца, сам дом, а вот номер квартиры стерся из памяти или она его не увидела из-за волнения.

–Ничего, – решила она, – там найду. А сейчас – спать…

Постепенно звуки ночи заполнили все вокруг. Сверчки монотонно трезвонили, кот ласково урчал – звал подругу, а в ответ хрюкнул сонный поросенок; закудахтала встрепенувшаяся курица, потревоженная кошкой,

Лена лежала на сене в позе китайского лучника – воина и боялась закрыть глаза. В голове стучало, а в ушах стоял вой и звенели жуткие слова…

Вдруг ее слух уловил не то стоны, не то всхлипывания и тихий успокаивающий голос шептал: « Спи, спи.»

Все затихало, цепкая лунная дорожка неумолимо расширялась и заполняла сеновал.

Часть 3. Семья родного отца.

Глава 1

Сквозь сон Лена услышала звук льющейся струи. Неугомонная баба Тома начинала свой трудовой день. Значит, уже рассвет. « Что же это все-таки было? – стучало в голове. – Что случилось с Геной? Прав дядя Коля: его надо лечить. Приеду домой – уговорю маму взять Гену к себе».

Отряхнувшись от соломы, Лена спустилась вниз и незаметно выскользнула на улицу. Уже сидя в автобусе, она вспомнила о забытых на комоде сладких пирожках. Гостинцы несла. Целый день берегла. Может, найдут. Жаль, если засохнут.

Девочка быстро нашла и дом, и квартиру, но самое главное то, что ее уже ждали. Жанна ввела ее в квартиру, молча, окинула взглядом.

– Мы поплывем завтра утром, а сейчас надень-ка вот мой халат и сними платье.

– Зачем? – недоуменно спросила девочка.

– Постираю.

А Лена подумала: « Наверное, я грязная. Не сумела даже умыться как следует! Но не рассказывать же ей все, что произошло вечером!»

–Да, оно чистое, – стесняясь, проговорила Лена, – Это у него цвет такой, немного сероватый, но оно мое любимое – сама шила. Ну, почти сама: мама помогала.

Лена развела руками юбку в стороны, как бы показывая красоту клеша,

–Правда, красиво?!

Женщина кивнула и решительно сказала:

– Снимай.

Конечно, ночевка на сеновале не прибавила белизны платью, да и носила его Лена уже неделю. Пришлось снять.