Читаем Кричащие часы полностью

Он остановился и улыбнулся. Подле него стояла Фенька-охтенская. На голове ее был байковый платок, одета она была в зеленую кофту поверх красной юбки. Слегка припухшее, с синяком на щеке, лицо ее было еще красиво.

— Постой! — повторила она, удерживал Петьку.

— Чего стоять? За постой деньги платят. Идем, угощу! У меня два колеса болтаются!

— Бить тебя хотят, — держа Петьку за руку, сказала Фенька. — Понял?

— Пссс… кто такие? — презрительно спросил Петька.

— Все! Всему зачинщик Ванька-Слесарь, а тут и мой Васька, да Комар…

— Ишь! Это за что же?..

— Забыл! Ах, мерзавец! — ткнув его в плечо, оживляясь, сказала Фенька. — С Машкой курносой пил, а ее хахалю ни копья не осталось.

— Ежели она угощала! — ухмыльнулся Петька.

— А теперь ты плати!.. Опять Комар за Катьку в обиде… Ты с ней ночь ночевал… а Васька прямо сказал мне, что меня зарежет, а мне плевать, — окончила она с презрением.

— И мне тоже! Идем, что ли! — беспечно сказал Петька.

— Мне што, — ответила Фенька, — за тебя боюсь! Хоть ты, подлец, и бил меня тогда…

— Не путайся с Васькой, — он обнял ее и повел по бульвару. Она прижалась к нему.

— Теперь, хоть зарежь меня, к нему не пойду. Выкуси!.. А тогда ты мне всю рубашку порвал. Чинила, чинила…

— Не кусайся… Ну, ладно! Иди пока что. Я водки возьму!

Она остановилась у дверей закусочной, а Петька подошел к сбитенщику и купил у него полбутылки.

— Идем!

— Ай, Петька-Гвоздь! — вскрикнула курносая Машка, увидя входившего в закусочную Петьку.

— Самолично! Наше вам! — но Машка быстро отвернулась от него к своим собеседникам, видимо, проученная.

— Садись тута, Фенька! Малый, пару чая, да поджарку сваргань! Живо! — командовал он, опускаясь на стул и кидая на стол фуражку.

— Ишь, командир какой! — проговорил сидящий с Машкой рыжий, маленький Комар.

— Оставь! — окрикнул его Ванька, — пущай душу тешит!

Петька взглянул на них и усмехнулся.

— Мразь! — громко сказал он Феньке, которая вдруг побледнела и откинулась к спинке стула. — Что ты? — и он оглянулся.

Из другой комнаты вышел долговязый парень в пиджаке поверх фуфайки. Он шел прямо к Феньке и встряхивал лохматой головой.

— Пожалте-с! — произнес половой, с грохотом опуская на стол поднос с чайником и шипящую сковородку.

В это время Васька подошел к столу вплотную и хрипло проговорил:

— Я тебе что сказал, стерва! Опять клочки захотела. Иди прочь! — и он протянул к Феньке волосатую руку…

Петька резко отвел его руку и сказал:

— Ее оставь! Со мной говори. Я ей приказал с тобой не путаться, понял? Фенька, пей!

Васька несколько мгновений стоял, тараща на него злые глаза, потом разразился:

— Ты? мне? ее?.. Мазурик! Сволочь… Да я тебя раскровяню всего, я ей…

— Попробуй!..

— А то нет?

— Слышь, он, как Еруслан, всех осилит, — отозвался от своего стола Комар, — как того чиновника. Тогда. На дворе!

— А леща? — хрипло выкрикнул Ванька.

— Свой есть! — усмехнулся Петька и опустил руку к сапогу.

— Ну, ты! — прошипел Васька, стукнув кулаком по столу, — помни!

— Иди! — сказал Петька, — а может, выпить хочешь?

— Я тебе выпью! Мер-за-вец!!..

— За твое здоровье, — Петька опрокинул чашку в рот. Васька отошел к столу, где сидели Комар и Ванька. Головы сблизились, и они начали шептаться.

Петька принялся за еду. Граммофон хрипло стонал «Вот мчится трой-ка у-дал-л-лая…», Фенька нагнулась через стол и шептала:

— Брось есть и убежим. Здесь ходить нельзя больше. Уйдем на остров или к Финлянке. Там и господа бывают. А тут убьют. Ей-Богу! Брось есть…

— Оставь! Ешь сама лучше!..

— Убьют. Ванька да Васька ишь какие черти, — шептала она испуганно.

— Шкуру берегут тоже, — усмехнулся Петька, — ешь!..

Граммофон хрипел, двери хлопали, впуская и выпуская посетителей, в низких душных комнатах сизым туманом стоял крепкий табачный дым, со всех сторон раздавались громкие голоса, смех, вскрики, ругательства и сливались с звоном посуды и шарканьем ног.

Петька загорячился от выпитой водки, съеденной поджарки и присутствия Феньки. Лицо его разгорелось, глаза замаслились и, сжимая под столом колено Феньки, он говорил ей:

— Идем спать. Пора!

— Куда пойдем-то? — вспыхнувши, спросила Фенька.

— В баню. Нынче Матвей дежурит. Сам звал.

— Убежишь, как тогда…

— Разве я убегал?

— А то как же! Бил, бил, потом и нет. Где ты пропадал?

— А шут знает… так…

— Катька сказывает, ты у того чиновника-то тысячу взял!

Петька усмехнулся.

— Девять рублей, да кошелек рваный. Вот и все! Ну, идем!..

Фенька опасливо оглянулась. Стол, за которым сидели Машка, Комар и Ванька с Васькой, был занят другими.

Она с облегчением вздохнула.

— Ушли!

— Небось, — ответил Петька, — стерегут! Ты вот что. Иди одна, и прямо в баню. А я спустя. Иди, что ли!..

Фенька встала, завернула голову платком и двинулась к дверям.

Петька расплатился, бросил на чай половому пятак и сказал:

— Я через кухню!

— А иди! — ответил половой и прибавил: — счастливо!

Петька прошел через угарную, вонючую кухню и выбрался на грязный двор.

Ветер рванул и бросил ему в лицо брызги холодного дождя.

Он опустил руку за голенище, попробовал, свободно ли ходит в ножнах шведский нож и тихо двинулся к воротам.