Читаем Крепость (ЛП) полностью

— Ars militaria! — произносит он так четко, словно отвечает урок. — Сможет ли кто-нибудь когда-либо представить себе однажды, сколько происходит ошибок, и какая царит на войне халатность — и сколько жизней гибнет из-за такого раздолбайства! Это гекатомбы трупов! И ни одна падла не гавкнет! Когда хотя бы одного генерала привлекут к ответственности за такие дела!

Старик встает и пристально смотрит из окна во двор. Так проходят долгие минуты. Затем он поворачивается ко мне и с обидой в голосе говорит:

— То, что им удалось вернуться с этими их боеприпасами — чистое чудо — при постоянной воздушной и морской разведке и сверх этого еще и без шноркеля!

— И только с двухнедельным запасом провизии… Так все же, что это было? Для меня вся эта история звучит так, как будто слишком большого риска и не было: лодка могла наверняка утонуть, и тогда остался бы полный запас торпед и хорошего горючего.

— И так и не так! Они могли иметь, только лишь из-за веса боеприпасов, незначительный остаточный дифферент. И просто не хотели утонуть как камень. А угри должны были лежать непоколебимо. Так что шиш тебе с присвистом!

— Этот парень плохо выглядит, — говорю спустя некоторое время.

— Так точно-с, — язвит Старик.

Снаружи доносится продолжительное грохотание, от которого дребезжат все стекла. Старик шмыгает носом и бурчит что-то непонятное. Затем произносит:

— Нервы стали ни к черту! — Просто никаких нервов не осталось!

Затем смолкает на некоторое время, и посмотрев мне в глаза, говорит:

— Одно за другим. Их еще надо обучить работе со шноркелем.

Слова прозвучали более чем цинично.

Старик быстро добавляет:

— Learning by doing, — и теперь заметно доволен собой.

После обеда встречаю Морхоффа во дворе флотилии, и замечаю, что он хочет о чем-то поговорить. Я едва успеваю сказать хоть слово, как мы уже спускаемся по лестнице и далее в направлении бассейна. Там повсюду лежат штабеля досок и бревен, так что мы легко находим место и присаживаемся.

Морхофф не был на обеде, и, судя по виду, не отдохнул. Но зампотылу уже покормил его.

Теперь он только пыхтит и затем произносит, словно хочет надиктовать мне в блокнот:

— Вы наверно уже знаете, что мы затем, я имею в виду, после того, как с Шербуром было все ясно, хотели постучать в дверь к англичанам?

Морхофф смотрит при этом не мигая. Не дождавшись от меня никакой реакции, умолкает. Я вижу со стороны, как он тихонько кивает головой. Вспоминает? Внезапно он снова собирается и говорит:

— При проходе Канала были совершенно сумасшедшие условия: Прежде всего, мы не получали никаких радиограмм, и потому не знали, где вообще находились. Своего рода игра в жмурки! Вы же знаете правила этой игры: Водящего с завязанными глазами поворачивают пару-тройку раз, и затем он должен идти искать, с палкой в руке: жмурки…

Я бы попросил его не украшать свой рассказ такими ссылками, а рассказывать дальше в соответствии с записью в журнале боевых действий, но молчу. Однако Морхофф, кажется, находит удовольствие в найденном им сравнении.

— Да. Английские сторожевики обеспечили нам повороты наилучшим образом. Мы просто больше не могли следовать — я имею в виду без наличия обратной радиосвязи, запасным курсом… А определение своего местонахождения? Об этом и вовсе нельзя было подумать! Там могло помочь только пеленгование по береговым ориентирам. И мы ведь такое сделали! Мы взяли пеленг на какой-то маяк. Он называется…, как же он называется, однако? Да ладно, но он не был нашим. Я хочу сказать: Он вовсе был не тот, на который мы полагались. К счастью, я снова все перепроверил — и это показалось мне довольно странным. И тут выяснилось, что пеленгование вовсе не могло быть Ouessant. Это был мыс Kap Lizard — английское побережье вместо французского. Это нас запутало чрезвычайно…

— А как насчет компасного курса? — спрашиваю недоуменно.

— Тот работал как надо! Ошибка была в том, что мы ушли, при постоянном преследовании и переходам на запасные курсы, слишком далеко на север — пожалуй, непосредственно к английскому берегу… Согласитесь, — Морхофф добавляет словно извиняясь, — что есть смертельное различие, в возможности спокойно и внимательно рассмотреть панораму побережья стоя на мостике с биноклем или осматривая местность только через перископ… Но даже этого мы не могли себе позволить. Мы вовсе не решались больше на это — задрать наш член из-под воды! И вот в таком положении открываешь нечто новое и начинаешь разгадывать загадки!

А я вспоминаю, с каким трудом в свое время на U-96 нам удалось найти входной канал у Vigo. Представить только, мы должны были найти его на перископной глубине!

Отчетливо видно по Морхоффу, насколько он все еще возбужден: Он говорит так, будто хорошо выпил.