Читаем Кремлевские кланы полностью

— Или, — вмешалась в разговор Коллонтай, — возьмем Толстого. Всю жизнь он мучился тем, что его проповедь, его слова расходились с его делами и его собственной жизнью. А когда он наконец решился привести их в соответствие друг с другом и ушел из дома, его подстерегала смерть. Но вряд ли он достиг бы желаемой гармонии между своей теорией и практикой. Этот список можно продолжать до бесконечности, — сказала она. И со свойственной ей порывистостью и экспансивностью Александра Михайловна вдруг заключила, обращаясь прямо к Ленину: — Видно, вы один составляете исключение из этого числа? Вы один лишены всяких противоречий и раздвоенности? Как вы достигли такой цельности? Как вам удалось так перевоспитать себя? — стала она в упор вопрошать Владимира Ильича.

Все время Ленин слушал не прерывая, но как только заговорили о нем самом, Владимир Ильич, блеснув глазами и хитро улыбаясь, сказал:

— Нет, вы ошибаетесь! Я вовсе не цельный. Я тоже человек, раздираемый противоречиями.

Все мы, естественно, насторожились, нам не терпелось узнать, какие такие противоречия «раздирают» сердце Ленина.

Владимир Ильич продолжал:

— Я, например, ужасно не люблю чистить обувь. Для меня это просто наказание. И в то же время, терпеть не могу ходить в нечищеных ботинках. И не могу видеть, если другие люди ходят в нечищеной обуви. Вот и не вижу выхода из этих противоречий. Из одного этого уже легко заключить, что я человек отнюдь не цельный, а тоже раздвоенный. Вот почему и я могу о себе сказать слезами Гете: «Zwei Seelen wohnen, ach! in meinem Brust» («Ах, две души живут в моей груди»).

Все присутствующие, и Коллонтай в том числе, расхохотались. Смеялся и Ленин.

Ленин был особенно смешлив, когда уставал. Эта его черта неоднократно проскальзывает в воспоминаниях как друзей и соратников, так и врагов.

О Ленине написано более тринадцати тысяч воспоминаний. Память — явление не только пассивное, но и активное. Направленное усилие способствует воспроизведению мысленного образа, воспоминание прошлого успешно осуществляется при направленном усилии — это положение лежит в основе современной концепции памяти. Все чувства, как приятные, так и болезненные, испытывают влияние направленной мысли. Мысль может быть направлена как на уменьшение боли, так и на усиление удовольствия.

В. И. Ленин утверждал: «У нас же один только лозунг, один девиз: всякий, кто трудится, тот имеет право пользоваться благами жизни. Тунеядцы, паразиты, высасывающие кровь из трудящегося народа, должны быть лишены этих благ».

Ленин никогда не отождествлял себя с интеллигенцией, он был уверен, что «Интеллигенция — это не мозг нации, а г…» Кстати говоря, мозг и тело самого Ленина до сих пор изучаются. Можно сказать — не изучены.

Автор воспоминаний — Рахиль Ароновна Ковнатор, член партии с июля 1917 года, участница октябрьского переворота, секретарь райкома партии Петроградской стороны, член Петроградского Совета рабочих депутатов. Одно время она работала секретарем Благуше-Лефортовского райкома партии в Москве, укома в Ельне. Активно участвовала в работе женотделов МК, ЦК ВКП(б) и в большевистской печати. Неоднократно слушала В. И. Ленина, работала с М. И. Ульяновой и Н. К. Крупской, была свидетелем и рядовым участником исторических событий. В отдельных штрихах, зарисовках автор воссоздает обстановку тех лет, рассказывает о событиях и людях.

«С Марией Ильиничной Ульяновой я познакомилась летом 1920 года, когда стала работать в женотделе Московского комитета партии.

— Вы будете организатором печати. А что входит в ваши функции, вам расскажет Мария Ильинична Ульянова — так закончила беседу со мной Софья Николаевна Смидович, заведующая женотделом.

Большую роль в развитии «женской печати», в создании литературы для работниц и крестьянок сыграла М. И. Ульянова. Она была редактором едва ли не единственной тогда женской газеты, издававшейся в Москве, — «Работница и крестьянка». По ее инициативе выходили еженедельные «женские странички» при «Правде» и «Коммунистическом труде» (газета Московского комитета партии).

При первой же встрече Мария Ильинична покорила меня своим обаянием, простотой. Она увлекательно говорила о том, какую роль может сыграть женская печать.

— Мы должны обрасти активом из работниц и крестьянок, для которых печатное большевистское слово будет словом правды.

По совету Марии Ильиничны были созданы «группы печати» и при делегатских собраниях. На некоторых собраниях — на Красной Пресне и в Бауманском районе — она сама выступала.

Актуальной темой тогда было положение женщины в семье, точнее — отношение с мужем, который сплошь и рядом, даже в Москве, резко противился участию своей жены в общественной работе. Дело не ограничивалось одними запретами и руганью…