Читаем Красными нитями (СИ) полностью

Как человек, воскресший из мертвых ради всего того, что несет ему Эггзи.

– А теперь спасем мир.

========== Сидит напротив ==========

Комментарий к Сидит напротив

Прекрасной и неповторимой fallenangel_97.

С прошедшим.

Сидит напротив и не поднимает глаз. Вчерашний мальчишка, ставший сегодня мужчиной. Косой тонкий шрам на левой брови.

Гарри допивает свою пинту Гиннеса и пространственно скользит пальцами по стеклянному ободку. В пальцах дрожь, а душу бередят картины из далекого – и не очень – прошлого. Двоится, мерещится, плывет кругами пестрыми в подсознании.

– Я скучал, – Эггзи произносит слова с трудом, явно через силу, потому что привязанность, как сказал Мерлин, лишнее дело.

Мерлин, который просто взял и пожертвовал собой ради них. Не спросившись.

Гарри кивает и трет переносицу. Очки – это, безусловно, удобно, – но к черной простой повязке больше лежит сердце. Сердце, что обливается кровью последние несколько дней безустанно и заходится в агонии.

– Тебя так не хватало, знаешь?.. Гарри, я… я чувствовал себя чертовой бабочкой с оборванными крыльями без тебя.

Гарри моргает, соглашаясь – и думает о том, что никогда не покажет Эггзи настоящие размеры своего одиночества. Никогда не скажет открыто, насколько сильно он тоже скучал.

Б е з у м н о.

– Слышишь, Гарри? – Эггзи сглатывает.

В его взгляде – усталость и мудрость, бесконечная обреченность вместе с решимостью. В его взгляде – бывший задира, прячущий опасные клыки за манерами и отглаженным костюмом. В его взгляде все то, о чем Гарри Харт когда-то мечтал и от чего отказался во имя службы.

Наверное, будь возможность повернуть время вспять, Гарри бы не совершил этой глупости снова.

– Не молчи.

Эггзи кричит – шепотом, сквозь плотно слепленные губы, отчаянно и потерянно. Эггзи кричит – ведь он не привык видеть Гарри, своего наставника Гарри, своего идеала Гарри пустым и чужим.

– Боже, прошу тебя, не молчи, Гарри! Ради всего святого, не после того, что случилось!

У него ходуном ходят плечи, и каждая мышца напряжена под расстегнутой курткой. Гарри хочет протянуть руку и коснуться – потрепать по плечу, пригладить растрепавшиеся волосы, поддержать, – но не может. Не может, потому что не знает, что сказать.

«Прости, Гэри, что заставил страдать»?

«Я и сам не думал, что выживу»?

«Крепись, мальчик, смерть – это нормально»?

Отвратительные, накрахмаленные, набитые чушью слова. Ими не передать всех чувств, что скопились под ребрами, ими не выстроить мост между давно потерявшимися душами.

Гарри скользит ладонью по столу и замирает. Он пьет секунды вместо пива, он вяжет узлами, цепью собственную душу. Вырывает с корнем осколки боли из нервов, из вен.

Молчит.

– Гарри? – Эггзи едва ли не плачет, ему горько, холодно, он снова брошен в этом мире на волю ветрам. – Гарри?!

Кладет руки на темное дерево, тыльной стороной вверх и едва ли держится. Оставленный, покалеченный, лишившийся враз того, чем жил несколько лет.

Гарри прекрасно его понимает.

Он вздыхает, стараясь выровнять пульс.

– Я… я не скажу тебе многого.

Эггзи тихо внимает его голосу, а у Гарри жжет внутри от его трогательного, беззащитного, доверчивого вида. Вида юнца, что только-только примерился к взрослому платью.

– Я … просто рядом. И теперь никуда не уйду.

«Не уйду» – как «не имею права». «Не уйду» – как «не оставлю». «Не уйду» – как «не бойся, я с тобой».

И мы одни против целого мира.

========== Влюбленный в историка (AU) ==========

— Прогуливать пятую пару психологии подряд — совершенно некрасиво.

Роксана хмурит аккуратные бровки и смотрит с укором. По ее виду точно можно определить, что она очень и очень недовольна: и прогулами Эггзи, и его успеваемостью, и тем, что ей самой уже который раз приходится прикрывать нерадивого друга.

Красиво подведенные губы надуты — высшая степень неодобрения, ага, а руки на груди — поза точь-в-точь как у родной матери, когда в начальных классах она отчитывала его за грязную рубашку и порванную тетрадь.

Только вот Эггзи на вторую маму за пределами дома не соглашался. Не подписывался.

— Не хочешь — не прикрывай. Скажи Мерлину честно, что я терпеть не могу его сухие лекции и информационные сводки. Пусть подавится данными по возрастной психологии.

— Эггзи!.. — Рокси пылает праведным гневом: она еженедельно придумывает правдоподобные отмазки, лишь бы дать другу время, а тот ведет себя как законченная сволочь. — После всех моих трудов? Серьезно? Тебе вообще не стыдно?

— Я собираюсь бросить этот чертов колледж, — Эггзи мечется по комнате, переворачивая все на своем пути вверх дном.

У него состояние, близкое к истерике, а еще фингал под глазом и длинная царапина на щеке. Тяжело, знаете ли, работать вышибалой, совмещая ночные дежурства с утренними лекциями. И пьяных придурков с профессорами совмещать тоже, кстати, трудно.

— Нахуй все здесь.

— Эггзи! — Рокси надеется достучаться до него без применения силы: черный пояс по карате обеспечит ей одномоментное превосходство, но это, наверное, слишком нечестно. — Может, нам просто пора обсудить все?

Все?