Читаем Красный Ярда полностью

Так началась веселая, шумная жизнь двух друзей. Ладу особенно поражала способность Гашека безо всяких черновиков, планов, буквально за несколько часов создавать рассказы, фельетоны, юморески. Казалось, он не сочиняет, а переписывает выученное наизусть. Рассказ рождался, едва Гашек опускал перо в чернильницу. Писатель даже не правил, не перечитывал его. Часто, глядя на приятеля, Лада вспоминал первую встречу с ним. Художник представлял себе писателя похожим на Вольтера — узколицым, с лукавыми глазами, хищным носом, тонкими губами, искривленными в ехидной усмешке… Но в маловыразительном, розовом, пухлом лице Гашека не было ничего саркастического, глаза — небольшие, с ласковым, искренним взглядом. Он напомнил Ладе сытого купеческого сынка, наивного гимназиста. Только когда Гашек заговорил, художнику стало ясно, как обманчива эта внешность. Котелок у этого парня варил!

В свою очередь Гашеку тоже нравился этот близорукий долговязый парень. С ним было легко. Несмотря на его богемные замашки, он, живя в Праге, сохранил самобытные черты пришельца с берегов тихой Сазавы. Он не отказывался подурачиться с друзьями, посидеть в пивной, шикарно курил длинную трубку, рисуя в воздухе целые дымные пейзажи, но в глубине души оставался простым деревенским парнем. Художник и писатель невольно тянулись друг к другу, не задумываясь о том, что их сближает родство талантов. Живя под одной крышей, они выпустили сборник забавных историй — пародий на бытовой и исторический анекдот — «Каламайку». Герои этой книги — охотники, бочары, трубочисты и император Карл Пятый. Тексты Гашека и рисунки Лады отлично дополняли друг друга.

Не худшими соавторами они были, когда затевали розыгрыши и проделки. Тут их фантазия никогда не иссякала. Они попробовали свои силы даже в опере. На дружеской вечеринке им предложили написать оперу в честь пани Насковой, солистки Национального театра, прибывшей к ним в гости со своим мужем, сотрудником «Карикатур».

— Открытие Америки! — предложил тему Йозеф Мах.

— Почему именно открытие Америки? — раздались голоса.

— Из патриотических соображений. Америку, как утверждает пан Гашек, открыл чех Колумб.

Гашек сказал Ладе:

— Попробуем. Где твоя губная гармошка?

Когда Лада достал свой инструмент, Гашек пояснил:

— Уважаемые дамы и господа! Мы исполним в честь пани Насковой оперу «Открытие Америки» без увертюры, поскольку пан Лада еще не сочинил ни лейтмотива, ни основных тем. Я буду создавать либретто, а ван Лада — музыку.

— Я же должен заметить, — сказал Лада, — что мой друг пан Гашек будет сочинять либретто, не изучив предварительно всей литературы о Колумбе. Следовательно, вы должны в знак уважения почтительно снять перед ним и его творением шляпы. Мне же придется сочинять музыку на слова Гашека, который знает четыреста чешских, немецких, русских и венгерских песенок, но поет их все на один мотив, а это — нелегкая задача, и вам следовало бы в знак уважения ко мне…

— …наголо обрить себе головы! — закончил Гашек.

Лада поднес к губам гармошку и выдавил из нее несколько аккордов. Гашек принял позу оперного певца и начал речитативом первое действие оперы: «Колумб на приеме у испанских королей».

— Колумб мечтает открыть Америку. Он умоляет короля Фердинанда и королеву Изабеллу дать ему денег и корабли. Но монархам Кастилии и Леона наплевать на Америку. Колумб начинает прельщать монархов несметными богатствами. Королева, после мучительной душевной борьбы, сдается.

Борьбу в душе скупой Изабеллы Лада передал дисгармоническим визгом, а перелом в душевном состоянии Фердинанда — более спокойной мелодией.

Гашек продолжал:

— Монархи дают Колумбу три никуда не годных каравеллы с командами матросов-алкоголиков. Паруса наполнились ветром, якоря подняты, и каравеллы выходят в открытое море.

Лада старался изо всех сил — он передавал эту сцену невероятной смесью чешских и словацких песен. Сначала он исполнил на гармошке «К вам ходил я ежедневно, тра-ля-ля!», потом сыграл «Танцуй, танцуй», после чего снова пропел «тра-ля-ля!» и закончил песенкой «Аничка, душечка», где привычное «ай-яй-яй!» заменил все тем же «тра-ля-ля». Задорное Ладино траляляканье выражало радость Колумба и его команды по поводу открытия.

После этого наступил антракт.

Пани Наскова подошла к авторам оперы, присела в церемонном реверансе и сказала:

— Господа! Я за всю свою жизнь не слышала ничего подобного. Ваш талант, пан Йозеф Лада, я смело ставлю выше талантов трех нынешних кумиров — Рихарда Вагнера, Рихарда Штрауса и Антонина Дворжака! Ни одному из них еще не удавалось написать оперу экспромтом и лично исполнить ее. Ваше новаторство можно сравнить только с музыкальным подвигом Монтеверди. Что касается либреттиста, пана Ярослава Гашека, — тут последовал еще более почтительный и глубокий реверанс, — то я не знаю среди либреттистов никого, равного ему по блеску таланта. Надеюсь, что в скором времени ваша опера будет поставлена на сцене Национального театра…

— Мы, не думали о славе, — скромно сказал Гашек, — мы только хотели доставить вам удовольствие.