Читаем Красные плащи полностью

Ночной марш смешал воедино явь с ужасными сновидениями, и нельзя было отличить одно от другого. Ни единой остановки. Эгерсид знал: позволь ненадолго передохнуть бредущим во тьме измотанным людям, и они тут же провалятся в глубокий сон-обморок. Уснут там, где встанут, — на голой земле, на холодных камнях, в луже под дождём и снегом. Не было походного охранения, не было разведки — всех в одну плотную колонну. Иначе можно потерять не только отдельных бойцов, но целые мелкие подразделения.

Эгерсид не помнил, сколько раз заставлял себя идти навстречу колонне до самого вьючного обоза, проверяя, всё ли в порядке, и затем снова ускоренным шагом или бегом возвращаться к голове первого пентекостиса. Помнил, как после короткого утреннего привала лохос вновь строился в походный порядок. Дисциплинированные гоплиты не роптали, но было видно, какими усилиями они заставляют себя двигаться дальше. Воины были похожи на тени тех, кто ещё недавно преодолел Фесбийский проход и пересёк границу Беотии.

Зато вот он, Орхомен! До стен города осталось каких-нибудь три тысячи шагов. Лохагос отогнал преждевременную радость: в прошедшие сутки он отдавал предпочтение величине суточного перехода лохоса в ущерб его способности отразить внезапное нападение противника. Да и в город надлежит войти компактной стройной колонной.

— Короче шаг! — не узнал Эгерсид свой голос. — Разведку ко мне!

Головная эномотия сбавила шаг: какое облегчение! Главные силы медленно подтягивались; показалась вереница навьюченных лошадей и мулов. Вот и лазутчики. Теперь, когда всё пространство до Орхомена можно охватить взглядом, им лучше быть не впереди, а за колонной.

— Кавалерия! Кавалерия противника! — тревожный крик не сразу пробил броню усталости и проник в сознание. Подбежал гоплит из замыкающей эномотии: — Погонщики мулов видели двух всадников. Наблюдали за колонной. На их щитах — палицы!

Опасность требовала немедленных решений и действий. Она словно открыла некий секретный сосуд с последним запасом сил на крайний случай.

— Стрелы и дротики — из вьюков в колонну! Погонщикам при необходимости срезать поклажу! — распорядился лохагос.

Одну пятёрку легковооружённых он оставил в голове колонны, а две направил в хвост. Только у них есть луки, позволяющие вести метательный бой с противником.

— Бегом марш!

Спартанские мальчишки посмеялись бы над этим бегом усталых людей в тяжёлых бронзовых доспехах. Но колонна всё же двигалась быстрее, чем шагом.

«Опоздали всего лишь на пол клепсидры!» — с досадой думал Эгерсид.

— Смешно убегать от двух всадников, — упрекнул его Антикрат.

— Когда их будет две сотни, станет поздно, — ответил лохагос.

Топ-топ, топ-топ — дружно бежит лохос, погонщики-периэки без доспехов с трудом поспевают за тяжёлой спартанской пехотой.

Стены Орхомена не приближаются, кажется, что лохос бежит на месте. А всадники — вот они. Оглянувшись, Эгерсид видит их — не двух, а десятка два — в четырёх сотнях шагов сзади справа.

Кавалеристы немного покрутились на месте и, размахивая дротиками, устремились к вьючному обозу.

— Правофланговым — щиты направо! — голос лохагоса вновь громок, как серебряная труба, но команда передаётся, кроме того, специально назначенными воинами.

Гоплиты правого ряда, не снижая темпа бега, перебрасывают большие, круглые, окованные бронзой щиты на правую руку, а копья перехватывают в левую.

Теперь колонна лучше прикрыта от стрел и дротиков со своей самой уязвимой стороны — справа.

Вовремя! Легковооружённые спартиаты, действуя попарно, встретили нападавших стрелами и отошли к обозу. Эгерсиду плохо видно, что происходит сзади, но, похоже, противник потерял несколько человек и отказался от своей попытки, опасаясь контратаки замыкающей эномотии.

Погонщики, выбиваясь из сил, заводили вереницу животных влево от хвоста колонны, вплотную прижимаясь к ней. Лохагос выругал себя за то, что, полагаясь на быстроту марша, пренебрёг арьергардом.

До Орхомена всего две тысячи шагов. Ещё немного — и зазвучат сигнальные трубы, раскроются ворота, вылетят оттуда всадники в развевающихся алых плащах. Но лаконских кавалеристов не видно, а фиванских стало больше — видно подошла целая ила. Теперь они решили изменить тактику, галопом понеслись вдоль колонны, стремясь охватить её голову и остановить лохос. Злобно всхрапывали рослые фессалийские жеребцы, гулко стучали копыта. Некоторые наездники из удали метали дротики в колонну — напрасно: они отскакивали от бронированного бока золотисто-алой змеи.

Один из них рискнул подскочить слишком близко: несколько тяжёлых копий одновременно взмыли длинными тенями и, сверкнув наконечниками, глубоко вонзились в шею и живот коня. Жеребец тяжело рухнул, придавив всадника. От спартанского строя отделился гоплит и в четыре прыжка достиг поднимающегося на ноги врага. Блеснула острая лаконская сталь — и ещё одним фиванским всадником стало меньше.

— Вздвоить ряды! — крикнул Эгерсид, переходя на шаг. Пот струился под шлемом, ел глаза, стекал вдоль спины под панцирем.