Читаем Красные плащи полностью

Утренние часы заняты лекциями по трудным вопросам философии Платона. Читают их те, чьи имена известны всему учёному миру Эллады — Евдокс, Спевсипп, Зенон... следом идут занятия по математике, астрономии, литературе, законодательству различных государств, естественные науки... в послеобеденные часы обычно преподавали помощники наставников из числа наиболее опытных старших учеников. Спали мало — молодых людей приучали бодрствовать и размышлять в ночной тишине.

Зенон погрузился в сокровища мысли, молчаливо хранившиеся на полках академической библиотеки. Он отрывался от свитков папируса только для чтения лекций, учёных бесед и короткого сна, да ещё находил время для прогулок по Афинам со своим учеником: необходимо показать юноше этот замечательный город.

Прекрасно-лёгкая беломраморная громада Парфенона, сияющая стройными колоннами на фоне голубого неба; дивные линии храма, кажется, не нуждаются в украшениях, но вот барельефы — к созданию этих произведений искусства причастен и сам Сократ.

Величественная статуя богини Афины, покровительницы города...

— Чудесный скульптор Фидий, — пояснял учитель, — сумел предвидеть, как изменится вид поднятой на высокий пьедестал фигуры, и изготовил её как бы вытянутой в длину. Граждане хотели судить мастера за искажение облика богини, но он убедил их поставить скульптуру на приготовленное место, и тогда взорам восхищенных людей явилось чудо...

— Чувствую, над этим изваянием трудился кто-то другой, — Ксандр остановился около грубой статуи в рост человека.

— Прежде не видел я здесь подобного уродца, — удивился Зенон, — постой, надпись гласит, что это наш знакомый, Александр Ферский! Почтеннейший, — обратился он к проходившему афинянину, — за какие заслуги удостоился правитель Фессалии памятника в Афинах?

— Знайте, чужеземцы: статуя Александра Ферского установлена здесь в благодарность, так как он не раз дарил нашему городу большие суммы денег, — важно ответил тот и направился дальше.

— Видишь, Ксандр, демократия и тирания отлично поладили друг с другом, — задумчиво произнёс учитель, — ещё одно доказательство того, что дело вовсе не в способе правления. Но пройдём в Пинакотеку, где собраны замечательные картины. Ты увидишь, что могут творить настоящие живописцы при помощи восковых красок...

Зенон не забыл о молодом человеке, так настойчиво стучавшем в двери Академии. Аристотель занял своё место среди слушателей, доставляя удовольствие учёным пытливостью и быстротой своего ума, но в то же время раздражая старших наставников нарядной одеждой, вычурными причёсками и блестящими украшениями. Занимался он в послеобеденные часы — первая половина дня была занята обязательными для пельтастов воинскими упражнениями.

Молю богов о ниспослании покоя землям Эллады по крайней мере до окончания моей службы, — сетовал он Ксандру, чьи познания в медицине уважал, — иначе придётся выступить в поход и проститься с Академией, пусть на время.

Тем не менее Аристотель неизменно был в числе лучших учеников, легко постигая за один час то, на что другим требовался целый день.

— Нет ли среди пельтастов воина по имени Навбол? — спросил его однажды Ксандр, вспомнив попутчика по морскому путешествию. — Быть может, тебе доводилось слышать о нём?

Кажется, некто с таким именем пытался наняться на службу. Он родом с Крита, не так ли? Как воин был хорош, но выбрал не лучший способ повысить себе цену, перечисляя всех, кому служил прежде. Ну а наши командиры рассудили иначе и отказались от услуг того, кто так часто меняет хозяев. После этого Навбол отправился в Спарту.

И тут же принялся советовать косноязычному Демосфену учиться говорить с мелкими камешками во рту, уверяя, что именно так исправляют речь в школе знаменитого Исократа:

— Ты не веришь? Но ещё два года назад я и сам безобразно шепелявил. А теперь суди, — он принял картинную позу и продекламировал отрывок из «Илиады».

Каково же было удивление слушателей, когда Демосфен в самом деле последовал этому совету!

Аристотель, с одной стороны, открыто тяготился военной службой, мешавшей ему полностью отдаться науке, а с другой — давал понять однокашникам, что он единственный из них, кто живёт полноценной жизнью и знает все афинские новости.

— Вы здесь сидите и превращаетесь в настоящих схоластов[131], а между тем завтра состоится суд над Тимагором, послом к персидскому царю Артаксерксу! Между прочим, Ксандр, ты мог бы поговорить с Зеноном: пусть он попросит Евдокса разрешить вам присутствовать при этом событии. Подумайте, ведь только идиоты[132] могут пренебречь таким поучительным уроком!..

Леонт отёр выступивший на лбу пот: судебное разбирательство по обвинению Тимагора во взяточничестве и предательстве интересов отечества началось. Собрание пятисот[133] приглушённо шумело, уясняя содержание обвинительной речи. Молодые философы, затаив дыхание, внимали негромким пояснениям Евдокса: