Читаем Красные плащи полностью

Весть о прибытии Зенона обычно быстро разносилась среди местных учёных, и на какое-то время он становился непременным участником бесед и споров. Вскоре у него появлялись почитатели, особенно из числа тех, кто выиграл судебный процесс благодаря написанной им речи или испытал на себе искусство этого бродячего врача, и одновременно, к величайшему удивлению Ксандра, враги. Главные гонители учителя при этом тоже были из среды философов, геометров, врачей...

— Невежество и посредственность всегда пользуются для достижения цели низкими средствами, — рассеивал недоумение юноши Зенон. — Каждый добивается успеха тем, чем силён. Обиженные способностями и обделённые совестью часто пускают в ход ложь, коварство и клевету. Врач-обманщик, лжефилософ и горе-поэт одинаково боятся настоящих врачей, философов, поэтов, и готовы на всё, лишь бы миру не явилась их несостоятельность...

Заканчивалось везде одинаково — в начале весны приходилось покидать приютивший их на зиму город. Впрочем, иногда они меняли пристанище и посреди зимы, преодолевая под ветром с колючим снегом каменистые дороги Эллады.

Мессения, Элида, Ахайя, Локрида Озольская, Этолия, Акарнания, Эпир — немало земель успел повидать Ксандр. Наконец, Фессалия. Здесь противники философа не ограничились злопыхательством, а вознамерились предать его тирану Александру, что означало верную смерть.

Жестокие казни каждый день и в каждом подвластном Александру городе. При скоплении народа осуждённых разрывали лошадьми, железными крючьями, выжигали глаза...

Далеко не все в толпе сурово молчали, опустив глаза и сжимая кулаки, — нет, многие азартно кричали, вытягивали шеи, чтобы не упустить мельчайшей подробности занимательного зрелища! Приговоры гласили, что тиран казнит виновного во имя народа, за преступления против народа и на благо народа...

К вечеру на площадь выносили амфоры дешёвого вина, варёные овощи, хлеб, рыбу, мясо и народ гулял в хмельном угаре. Липкий, грязный, гнусный страх висел над Фессалией, сгущаясь по мере приближения к Ферам, столице тирана...

Учитель и ученик вовремя бежали из Фер в Магнесию. Там, в рыбачьей деревушке, они истратили все заработанные деньги на покупку лодки — при такой волне никто, даже за хорошую плату, не соглашался переправить их в Эвбею.

Ксандр с содроганием вспоминал массы холодной серой воды, швырявшие их хрупкое судёнышко. Ладони юноши были сбиты в кровь рукоятками весел; непостижимо, как Зенон смог выдержать правильный курс и справиться с управлением. Меньше чем за два десятка дней прошли они длинный, узкий лесистый остров Эвбею от мыса Артемисий до Каристоса.

Вырученных от продажи лодки денег хватило, чтобы капитан торгового судна согласился доставить странников в Лаврий. В пути Ксандр познакомился с молодым человеком лет двадцати пяти по имени Навбол, наёмником с Крита, отличавшимся приветливым обхождением, приятным лицом и редкой красоты телосложением.

Новый знакомый с добродушной улыбкой рассказывал, как нужда заставила его оставить родные места и сменить рукоятки плуга на рукояти оружия, какая весёлая жизнь открылась перед ним, как он грабил и убивал, служа то одному хозяину, то другому, и давно бы разбогател, будь его начальство хоть немного справедливей.

Александр Ферский хорошо платил: он часто казнит своих подданных, от их имущества перепадает и наёмникам. Да вот беда — выпив крепкого вина, поссорился со своим десятником из-за уличной девчонки. К счастью, его, Навбола, нож оказался быстрее и острее. Пришлось бежать. Сейчас он пробирается в Афины. Говорят, умелым воинам там платят не скупясь.

— Очень плохой человек, — вынес суждение о новом знакомом Ксандра наставник, когда они сошли на берег в Лаврии. — Настолько плохой, что хвастает своими пороками, почитая их за достоинства. Нет, не нужда заставила его бросить груд земледельца, но алчность и жестокость, а также ложная уверенность, что с ним самим ничего плохого случиться не может. Уверенность же в безнаказанности проистекает из сочетания крепости тела и неразвитости ума.

— Почему, учитель?

— Думаю о наказании, предназначенном для Навбола. Я немало наблюдал жизнь, изучал историю и скажу, что злодея всегда настигает возмездие, причём иногда такими путями и в такой форме, что вне человеческих сил и разумения.

— Разве не было так, учитель, что некоторые злодеи благополучно доживали до глубокой старости.

— В видимом благополучии. Кто знает о страстях, терзавших душу? Кроме того, полагаю, тем большие мучения ожидают их в мрачном Тартаре.

Лаврий и Афины связаны хорошей дорогой. Пешеходы, гружёные повозки, колесницы и всадники идут по ней почти непрерывным потоком. Постоялые дворы то и дело подступают к обочинам, настойчиво предлагая пищу и отдых, но всё достояние Зенона и Ксандра состоит из полупустого мешочка чечевицы, вот и пришлось выбрать место для ночлега в стороне от пути под навесом известняковой скалы...

— Вижу, нечто лишает тебя душевного покоя, — произнёс учитель, когда они закончили скудный завтрак и собрались идти дальше. — И уже давно.

— Что же было там, в Фессалии?