Ко мне в кабинет заходила Ракель и принесла мне книгу. «Птицы Норвегии». Замечательная книга. Как по-твоему, Хельге понравилось бы пшено? Тебе сейчас, наверное, хорошо.

Эпизод 55

Улица Енс-Бьелькес-гате, 14 марта 2000 года

«Привет, это автоответчик Эллен и Хельге. Оставьте ваше сообщение».

– Сегодня тебя хоронили. Меня не было на похоронах. Умершие ведь заслуживают достойных проводов, а я сегодня был в не слишком презентабельном виде. Зато я думал о тебе в «Шрёдере». В восемь вечера я сел в машину и поехал на Холменколлвейен. Это оказалась плохая идея. У Ракели был гость – парень, тот самый, которого я видел там раньше. Он представился кем-то там из Министерства иностранных дел и делал вид, что он пришел по делам. Кажется, Ракель была не очень рада, что он пришел, но мало ли что кажется. И чтобы избавить всех от мучений, я быстренько свалил. Ракель настаивала, чтобы я взял такси. Но когда я выглянул из окна и увидел, что на улице стоит мой «эскорт», то не мог последовать ее совету.

Как ты понимаешь, сейчас все идет немного кувырком. Но все равно я сегодня зашел в зоомагазин и купил птичьего корма. Продавщица посоветовала «Трилл». Его я и взял.

Эпизод 56

Улица Енс-Бьелькес-гате, 15 марта 2000 года

«Привет, это автоответчик Эллен и Хельге. Оставьте ваше сообщение».

– Сегодня был в «Молве». Немного напоминает «Шкрёдер». Во всяком случае, если закажешь кружечку пльзеньского, на тебя больше и смотреть не станут. Я подсел к одному старику и после нескольких неудачных попыток смог с ним, что называется, поговорить по душам. Я спросил у него, что он имеет против Эвена Юля. Он долго смотрел на меня – очевидно, он не запомнил меня с того раза. Но после того как я купил ему пива, он рассказал мне следующее. Этот тип был легионером, я так и думал, и был знаком с женой Юля, Сигне, когда та еще была медсестрой на Восточном фронте. Она добровольно пошла туда, потому что была помолвлена с солдатом из полка «Норвегия». Потом, когда в 1945 ее судили за измену родине, на нее положил глаз Юль. Ей дали два года, но отец Юля, большая шишка в Рабочей партии, похлопотал, чтобы ее выпустили через какую-то пару месяцев. Когда я спросил его, почему это так его возмущает, старик пробурчал, что Юль не такой уж и святой, каким хочет казаться. Да, именно так он и сказал: «святой». Он сказал, что Юль, как и другие историки, сочиняет мифы об участии Норвегии в войне – такие, каких требуют победители. Имени первого жениха Сигне старик не помнил, помнил только, что в полку его считали в своем роде героем.

Потом я пошел на работу. Курт Мейрик заходил меня проведать. Ничего не сказал. Я позвонил Бьярне Мёллеру насчет списка бритоголовых, и тот ответил, что там тридцать четыре имени. Неужели люди без волос более склонны к насилию? Чтобы хоть как-то сократить это число, Мёллер поручил кому-то из своих разузнать, у кого из этих людей есть алиби. Я прочитал в предварительном докладе, что Том Волер подвозил тебя домой и что, когда он высадил тебя в двадцать два пятнадцать, ты выглядела спокойной. Еще он добавил, что вы разговаривали о повседневных вещах. Но, когда ты позвонила на мой автоответчик, в двадцать два шестнадцать, если верить «Теленору», или, другими словами, сразу же, как только ты вошла в квартиру, ты прямо дымилась от азарта – оттого что наткнулась на чей-то след. Это как-то странно. А Бьярне Мёллер сказал, что ничего странного в этом нет. Может быть, мне просто кажется.

Надеюсь скоро получить от тебя весточку, Эллен.

Эпизод 57

Улица Енс-Бьелькес-гате, 16 марта 2000 года

«Привет, это автоответчик Эллен и Хельге. Оставьте ваше сообщение».

– Сегодня я не пошел на работу. На улице минус двенадцать, в квартире – гораздо теплее. Весь день звонил телефон, и, когда я наконец взял трубку, оказалось, что звонит доктор Эуне. Эуне хороший психолог, во всяком случае не прикидывается, будто вполне понимает, что происходит у нас в голове. Его старое утверждение о том, что алкогольный симптом раздвоения личности появляется, когда исчезает последний собутыльник, – предостережение правильное, но не всегда справедливое. Памятуя о том, что было в Бангкоке, Эуне очень удивился тому, что я сейчас еще держусь на ногах. Все относительно. Еще Эуне рассказал про одного американского психолога, который вывел, что жизненный путь в известной степени наследуется, и в схожих ситуациях мы ведем себя, как наши родители. Отец замкнулся в себе, когда умерла мать, и теперь Эуне боится, что со мной случится то же самое – из-за всяких поганых вещей, которые со мной случились. Ну, помнишь, та история в Виндерне. И в Сиднее. А теперь еще это. Ну. Я рассказал ему, как живу, но когда доктор Эуне сказал, что именно из-за Хельге я еще не махнул на жизнь рукой, тут уж я посмеялся. Синица! Эуне, конечно, что называется, хороший мужик, но лучше бы он попридержал свою психологию.