Читаем Красношейка полностью

Бьярне Мёллер нашел Харри в приемной онкологического отделения.

Начальник сел рядом с Харри и подмигнул маленькой девочке, которая тут же нахмурилась и отвернулась.

– Мне сказали, что все уже кончено, – произнес Мёллер.

Харри кивнул:

– Еще ночью. В четыре часа. Ракель все это время была здесь. А Олег и сейчас здесь. А вы зачем пришли?

– Так, хотел с тобой кое о чем поговорить.

– Курить хочется, – сказал Харри. – Пойдемте на улицу.

Они нашли скамейку под деревом. По небу бежали легкие облака. День обещал быть жарким.

– Так, значит, Ракель ничего об этом не знает? – спросил Мёллер.

– Ничего.

– Получается, что все известно только мне, Мейрику, начальнику полиции, министру юстиции и главе правительства. Ну и, конечно, тебе.

– Шеф, вы лучше меня знаете, что кому известно.

– Да. Конечно. Просто мысли вслух.

– Так что вы хотели мне сказать?

– Знаешь, Харри, порой мне хочется работать где-нибудь в другом месте. Подальше от политики и организованной преступности. Например, в Бергене. Но иногда – в такие дни, как этот, – когда смотришь в окно в спальне и видишь фьорд, острова и заливы, и слышишь, как поют птицы, и… понимаешь? И тогда вдруг понимаешь, что не можешь променять это ни на что. – Мёллер посмотрел на божью коровку, ползущую по штанине его брюк. – Я хочу сказать, Харри, что лучше пусть все будет, как оно есть.

– Что значит «все»?

– Ты знаешь, за последние двадцать лет на каждого американского президента было совершено не менее десяти покушений. И ни одна поимка преступника не получила освещения в прессе. Харри, если все узнают, что на главу государства готовилось покушение, от этого не выиграет никто. Особенно с учетом того, что это покушение в теории могло удаться.

– В теории, шеф?

– Это не мои слова. Суть в том, что все это надо запереть в сейф. На замок. Чтобы не нарушать секретности. И не демонстрировать бреши в нашей системе безопасности. Это тоже не я придумал. Покушения почти так же заразны, как…

– Я понимаю. – Харри выпустил дым через ноздри. – Но главное, секретности хотят те, что за все это непосредственно отвечают. Те, что должны были вовремя бить тревогу. Верно?

– Н-да, – сказал Мёллер. – А иногда мне кажется, что Берген – это очень хороший вариант.

Некоторое время оба сидели молча. Мимо них с важным видом прошествовала какая-то птица, помахала хвостом, поискала что-то в траве и настороженно посмотрела вокруг.

– Трясогузка, – сказал Харри. – Motacilla alba. Очень осторожная птаха.

– Что?

– «Справочник юного орнитолога». А что нам делать с теми убийствами, которые совершил Гюдбранн Юхансен?

– Ну, ведь мы же уже раскрыли эти убийства?

– Что вы имеете в виду?

Мёллер начал ерзать:

– Если мы сейчас станем во всем этом рыться и бередить старые раны, то в конце концов кто-нибудь любопытный докопается до всего остального. Ведь мы же уже закрыли эти дела.

– Закрыли. Дело Эвена Юля. И Сверре Ульсена. А как быть с Халлгримом Дале?

– Об этом можешь не беспокоиться. Ведь Дале был…

– Всего лишь старым алкоголиком, на которого всем было наплевать?

– Харри, умоляю, не надо раздувать проблем на пустом месте. Ты же знаешь, я этого не люблю.

Харри загасил сигарету о подлокотник скамейки и положил окурок обратно в пачку.

– Шеф, мне пора. Я должен быть там.

– Значит, можно считать, что мы с тобой договорились?

Харри только улыбнулся:

– Кстати, мне тут говорили, кому перейдет моя должность в СБП. Это правда?

– Да, разумеется, – ответил Мёллер. – Том Волер уже подал заявление. Мейрик хочет создать целую группу по борьбе с неонацизмом. Так что твоя должность может превратиться в настоящий карьерный трамплин. Но я все равно порекомендую Волера. Ты, думаю, будешь только рад, если он уберется из отдела убийств? У нас появится новая инспекторская вакансия.

– В награду за мое молчание?

– Харри! Ну почему ты так все выворачиваешь? Нет, просто ты нужнее всего в отделе убийств. И ты еще раз это доказал. Думаю, мы можем рассчитывать на тебя?

– Знаете, каким делом мне хотелось бы заняться?

Мёллер пожал плечами:

– Харри, убийство Эллен раскрыто.

– Не совсем. Кое-что нам по-прежнему неизвестно. В частности: куда подевались двести тысяч крон, полученных при покупке оружия? Может, посредников было несколько?

Мёллер кивнул.

– Хорошо. Даю вам с Халворсеном на все два месяца. Если за это время вы ничего не найдете, дело закрывается.

– Весьма справедливо.

Мёллер уже собирался уходить, когда вдруг спросил:

– Да, и еще. Харри, как ты угадал, что пароль: «Олег»?

– Ну… Эллен всегда говорила, что первая мысль, которая приходит ей в голову, всегда самая правильная.

– Неплохо, – кивнул Мёллер. – И первое, что пришло тебе в голову, было имя его внука?

– Нет.

– Нет?

– Я же не Эллен. Мне нужно было подумать получше.

Мёллер пристально посмотрел на него:

– Смеешься?

Харри улыбнулся. Потом кивнул на трясогузку:

– Я читал в энциклопедии, что до сих пор неизвестно, почему трясогузка трясет хвостом, даже стоя на месте. Это тайна. Единственное, что можно сказать наверняка, – это то, что она не может им не трясти…