Читаем Красношейка полностью

Времени на раздумья не оставалось, нужно было действовать. Нужно действовать. Но он так устал. Больше всего Харри вдруг захотелось уйти отсюда подальше, уйти домой, лечь в кровать и проспать весь день, а наутро узнать, что ничего не произошло, что все ему просто приснилось. Сквозь пелену оркестровой музыки прорезался вой сирены «скорой помощи» на Драмменсвейен, и Харри очнулся.

– Черт! Черт!

Он бросил еще один взгляд на отель и побежал.

Старик сидел, прислонившись к оконной раме, поджав ноги под себя и обеими руками сжимая винтовку. Звук сирены на улице становился все тише и дальше. Поздно спохватились, подумал старик. Они все умрут.

Его снова вырвало. Сплошная кровь. Тогда он от боли чуть сознание не потерял, а потом лежал, скорчившись, на полу в ванной и ждал, когда начнут действовать таблетки. Четыре штуки. Постепенно боль улеглась, но ударила напоследок, будто напоминая, что она еще вернется. Ванная снова приобрела обычные очертания. Та ванная, в которой он лежал, – с джакузи. Или с сауной? Во всяком случае, там был телевизор, и когда старик включил его, по всем каналам играли гимны и песни в честь короля и нарядные журналисты рассказывали о детской процессии.

Теперь старик снова был в гостиной. Солнце огромным фонарем висело на небе, освещая все вокруг. Старик знал, что ему с его куриной слепотой не стоит смотреть на этот свет, иначе можно не заметить русских снайперов, ползущих по снегу нейтральной полосы.

– Я его вижу, – прошептал Даниель. – Тридцать градусов, на балконе, прямо за мертвым деревом.

За деревом? Но ведь здесь, на изрытой бомбами земле, не было никаких деревьев.

Наследник вышел на балкон, но ничего не говорит.

– Он ушел! – с досадой бросил кто-то. Похоже, Синдре Фёуке.

– Ну уж нет, – ответил Даниель. – Ни один большевистский дьявол не улизнет отсюда.

– Он знает, что мы его увидели, и залег в траншею.

– Ну уж нет, – повторил Даниель.

Старик положил винтовку на край рамы. Чтобы открыть это окно, ему пришлось выкрутить винты – иначе окно полностью не открывалось. Что там говорила ему девушка за стойкой? Что это нужно, чтобы у гостей «не возникло разных глупых мыслей». Старик посмотрел в прицел. Люди внизу казались такими маленькими. Он выставил расстояние. Четыреста метров. Когда стреляешь сверху вниз, надо принимать во внимание, что тяжесть пули меняет траекторию ее полета. Но Даниель это знал. Даниель знал все.

Старик посмотрел на часы. Без четверти одиннадцать. Пора. Он прислонился щекой к тяжелому холодному прикладу, левой рукой перехватил ложе винтовки. Снова слегка прищурил левый глаз. Весь прицел заполнила балюстрада балкона. Потом черные фраки и цилиндры. Старик нашел нужное лицо. Как оно было похоже на то, молодое лицо в сорок пятом!

– Ну уж нет, – повторял Даниель все тише и тише, все пытаясь прицелиться. Вскоре слова облачками пара вовсе перестали выходить у него изо рта.

Перед балконом расплывался дуб, тыча в небо черными пальцами. На одну из ветвей села птица. Прямо на линии прицела. Старик занервничал. Ее же там не было. Скоро она опять улетит. Он выпустил из рук винтовку и еще раз набрал воздуху в саднящие легкие.

Хррр… хррр…

Харри ударил по рулю и повернул ключ зажигания снова.

Хррр… хррр…

– Да заводись ты, развалюха старая! А то завтра будешь на свалке!

«Форд» взревел и, выбрасывая из-под колес траву и землю, рванул вперед. Харри круто повернул у пруда. Ребята, спокойно сидевшие на земле, с громкими криками вскочили на ноги, подхватив бутылки с пивом. Харри ехал к гостинице. Заслышав неистовый рев мотора на первой передаче и непрекращающиеся гудки клаксона, людская масса рассыпалась, освобождая Харри путь. Внезапно рядом с детским садом в самом конце парка из-за дерева появилась детская коляска. Харри резко повернул влево и едва не въехал в ограду оранжереи. Автомобиль съехал на Вергеланнсвейен и оказался прямо перед украшенным норвежскими флагами и березовыми листьями такси, – таксист едва успел затормозить, Харри поддал газу и, маневрируя между встречными машинами, помчался на Хольбергс-гате.

Остановив «форд» перед вращающейся дверью, Харри выпрыгнул из машины и кинулся в отель. Когда он ворвался в людный холл, посетители на секунду притихли, ожидая, что сейчас произойдет что-нибудь необычное. Но нет, это был всего лишь мужчина, выпивший слишком много в День Конституции, – такое они уже видали. И холл снова заполнился ровным гулом. Харри подошел к одной из этих идиотских стоек-«островков».

– Мы рады вас приветствовать этим утром, – услышал Харри женский голос.

Дежурный администратор, девушка с высокими бровями и светлыми, похожими на парик кудерьками, смерила его взглядом с головы до ног. Харри посмотрел на значок у нее на груди.

– Бетти Андресен, сейчас я буду говорить вполне серьезно, так что слушайте внимательно. Я из полиции. В вашей гостинице – человек, готовящий покушение.