Читаем Красное и серое полностью

Мафина провожала мать и сестра. Гриза — две дочери с семьями. Мэтр был одиночкой. Лавинию тоже никто не провожал, но я смотрела, как она прижимает к себе сумку с Мью, и понимала, что нет, ведьмочка не одна.

Университетского профессора Родмана (он же виконт Максвелл Мадрон), пришли провожать шестеро студентов и трое студенток. У последних сверкали слезы на глазах. Я заметила, как они на него смотрели, и хоть я все понимала про студенческие влюбленности в молодых симпатичных профессоров, внутри что-то неприятно царапнуло.

Отец Максвелла, граф Мадрон, он же Черный Лис, ехал с нами.

Мы заняли вагон второго класса, чтоб не раздражать Гудруна и прочих чинуш. Граф уходил к себе лишь на ночь и три дня дороги провел рядом с сыном в нашей компании. Пользуясь случаем я поинтересовалась, чем род Мадронов так насолил Гудруну. Оказалось, что один из премьер-министров, который потерял положение благодаря Черному Лису, был родственником Гудруна, что весьма подкосило их способность вытягивать деньги из казны и уходить от преследования по закону за разнообразные темные дела.

Отец Максвелла оказался интересным собеседником. Он многое поведал о жизни при дворе в свое время, а я сама не заметила, как рассказала Черному Лису всю свою биографию, и о матушке с батюшкой, и о сестрах, и о брате. Лишь краем глаза уловив легкую улыбку Максвелла я осознала, что со стороны графа это не праздный интерес.

Сам Максвелл не делал в мою сторону ни одного лишнего движения, только многозначительно улыбался. Я понимала, что он дразнит меня ожиданием и предвкушением стычек. Я понимала, что он ждет, пока я перегорю жаждой битвы, и у меня не будет сил на сопротивление его вниманию. Я все понимала, но постепенно свыклась с мыслью, что рядом со мной привлекательный мужчина, и отбиваться от его ухаживаний мне хочется все меньше и меньше.

Два дня мы прожили в прибрежном городе в особняке, который принадлежал друзьям графа, и на третий поднялись по сходням на судно, где нам предстояло провести три недели. Максвелл зашел последним, незадолго до отправления. Я видела, как он прощается с отцом, крепко того обнимая. Мудрый Черный Лис смирился с поворотом судьбы и позаботился о сыне, насколько мог.

Каждому из нас, включая вернувшего человеческий облик Бартоломью, досталось по каюте, и еще две остались пустыми. Граф решил не стеснять нас чужаками и выкупил весь первый класс. Свободные комнаты мы загрузили багажом, не желая загромождать отведенное нам пространство. "Морская дева" — не самое роскошное судно, и наши каюты были небольшими, хотя и отделаны со вкусом. Кровать из резного дуба, на которой могли бы разместиться двое, стол со стульями у стены, два мягких кресла с фигурными ножками возле иллюминатора, зеркальный платяной шкаф, умывальник с мраморной раковиной и прочие удобства за дверкой в комнатушке — пожалуй, эти три недели будут не такими уж плохими.

В небольшой ресторации первого класса Максвелл занял место рядом со мной и принялся ухаживать, будто не было у нас никаких разногласий. Я подумала и… махнула рукой. Отбиваться я не буду, но могу держать некоторую дистанцию.

Зачем? Если бы я знала…

План провалился уже через два дня, когда я подвернула ногу на скользкой от брызг палубе, что дало Максвеллу "законное" право находиться рядом, стоило мне шагнуть за порог каюты. Уже на следующий день его и из каюты удавалось выставить лишь к вечеру.

Лавиния жила по соседству, и первые дни я часто слышала ее возмущенный голос, когда она отчитывала своего фамильяра. Кажется, наш рыжий попутчик ни свет, ни заря появлялся возле "хозяйки", и следовал за ней так, будто он все еще на четырех лапах, а не на двух ногах. Если бы я не знала о непростом прошлом этого мужчины, я бы сочла его подкаблучником и размазней. Но человек, прошедший суровую школу жизни, явно вынашивал какой-то план. На судне был парикмахер. Постриженный и побритый Бартоломью выглядел вполне симпатичным рыжим парнем с зелеными глазами. Могу ручаться, что Лавиния это тоже заметила.

На пятый день плавания, я сидела на кровати, и откинувшись на подушку отдала лодыжку во власть Максвелла, который настоял на непременном массаже. Макс занимался моей ногой ни слова ни говоря, но с возмутительно довольным видом. В раздумьях я обратила внимание на необычную тишину с самого утра. Похоже, что скандалы наша ведьмочка закатывает все реже.

Еще через два дня к вящему расстройству моего кавалера я уже могла передвигаться, не опираясь на его руку.

В тот день после ужина в ресторации появился капитан.

— Госпожа Лайт, мне передали, что вы хотите меня видеть по срочному и неотложному делу.

— Да, господин капитан, — ответила Лавиния, поднимаясь со своего места. — По морскому закону вы имеете право заключать браки, не так ли?

Бартоломью покраснел так ярко, как умеют краснеть только рыжие, и встал рядом с ведьмочкой. Мы захлопали и закричали неподобающим для приличной компании образом. Максвелл смотрел на меня так, что хотелось вылить на него вино. Но вино было превосходным, и это меня остановило.