— Ты бы, Прошкин, такую наблюдательность проявлял, когда Александр Дмитриевич у тебя из гостей поздней ночью один — одинешенек уходил! — замечания Прошкина не на шутку разозлили его шефа, — А еще лучше проявил бы бдительность и пошел, проводил его, вместо того что бы с Субботским сказки на ночь друг другу рассказывать! И вообще — что он у вас целый вечер делал и во сколько ушел?

Прошкин ответил на этот вопрос честно — как только мог. Он действительно не знал, что дела в его квартире Баев и о чем он говорил с Субботским до его возвращения.

— Не знаю, Владимир Митрофанович! Когда я приехал было двадцать часов пятнадцать минут, сколько он до этого с Субботским просидел, и о чем они говорили лучше у самого Алексея Михайловича спросить. Вот… А ушел он около одиннадцати — и провожать его было не зачем — он же поехал на машине Управления! Я сам лично ключи ему дал!

— И молчишь! — возмутился Корнев, — А где сейчас машина?

— Во дворе Управления стоит… — Прошкин чувствовал себя виноватым — действительно получалось, что Баев перед тем, как попасть к себе домой аккуратно загнал автомобиль во двор Управления и пошел пешком. Хотя ему было едва ли не вдвое ближе от дома Прошкина до собственного жилья, чем до здания Управления.

— Пойдем, полюбуемся — может, по километражу сообразим, куда он ездил…

По километражу выходило, что некто ездил на машине Управления в Прокопьевку. К тому же в шинах застряла сельская грязь, травинки и соломинки.

— Вот видишь, Николай, — как все просто разъяснилось! — обрадовался Корнев, — Я ведь так сразу и сказал, что Феофана отравили, так же как и Баева. То есть дело было так — Баев взял у тебя машину и поехал в Прокопьевку, там о чем-то посудачил с многоумным старичком. Да только ничего хорошего из этого не вышло — обоих отравили. А что бы скрыть факт их встречи — Баева доставили домой, а затем, злоумышленник, воспользовавшись его формой, отогнал автомобиль на стоянку перед управлением…

На душе у Прошкина было скверно — он никогда не вводил руководство в заблуждение по существенным вопросам и сейчас сильно страдал, наблюдая как на этот раз, из-за недостатка информации, Корневу не удается своим привычно-дедуктивным методом выстроить одной из тех безупречных логических цепочек, которые всегда приводили Прошкина в восторг. Поэтому Николай Павлович рискнул сообщить начальнику максимум информации, который было возможно — в конце концов, мог же он умолчать кое о чем без всякого умысла? Например, в суете просто забыть про эти дурацкие сабли, что Баев ему принес — ведь он лично убедился, что в саблях нет ничего мистического, опасного или антисоветского! А папка с записями Деева — вещь сугубо частная и к делу никакого отношения не имеет!

Приняв такое решение, Прошкин конфузясь и краснея, сознался начальнику, что никто иной, как он сам — Прошкин — имел неосторожность нанести визит отцу Феофану в Прокопьевку, и мысленно попросив у покойного прощения за частичное искажение фактов, присовокупил — мол, у бывшего служителя культа было накануне видение. И привиделось отцу Феофану, что жизнь Александра Дмитриевича будет подвергаться угрозе до тех пор, пока этот достойный молодой человек не отправится в длительное и далекое путешествие…

От таких новостей Корнев плюхнулся прямо на сиденье автомобиля, раскраснелся и расстегнул верхнюю пуговицу на гимнастерке, отдышавшись, устало спросил:

— И что тебе Баев на такую новость выразил?

— Туманно высказался в том смысле, что он уже уехал из Москвы, сюда, в Н., а судьба его вовсе не изменилась к лучшему. Он в пророчества не верит, Владимир Митрованович, и в Прокопьевку ехать не стал бы из-за этого. Тем более бензина оставалось на донышке — ему до дома добраться едва хватило бы… Вон, — Прошкин постучал ногтем по приборной доске, — бак совершенно пустой!

Корнев погрузился в размышления, потом резко велел заправить машину, и вызвать Субботского — но не в Управление. Встреча была назначена через полтора часа в особняке фон Штерна.

Прошкин сидел за рулем и раскатывал по пыльным улицам с максимально возможной скоростью, а Корнев с серьезным видом щелкал секундомером и записывал минуты и километры в блокнот. Экспериментальный заезд подтверждал, что на этот раз дедукция не подвела Владимира Митрофановича. Действительно, Саше как раз хватило бы бензина, что бы доехать до дома фон Штерна, а затем вернуть автомобиль во двор управления. Для того, что бы доехать до собственного жилища у него уже не было топлива, а заправить машину ночью ему было попросту негде. Посоветовавшись еще раз, Корнев и Прошкин решились все — таки потревожить останки отца Феофана, и, направив на утверждение соответствующие документы, отправились в особняк фон Штерна, где их уже должен был дожидаться Субботский.

18