Читаем Красная готика полностью

— Н-да работа проделана большая, результаты — впечатляют! — просипел Корнев, пересчитывая деньги, — Генрих Францевич у нас оказывается документов не имел, не пил, не ел, не спал, в здание не входил и даже в деньгах не нуждался! Выходит, мы имеем дело с бесплотным духом? Что там Александр Дмитриевич, на Пленуме о борьбе с бесплотными духами говорилось? — Баев, все время что — то черкавший в блокноте, раздраженно пожал плечами, и неприметно продемонстрировал Прошкину страничку высококачественной бумаги, где мастерски была изображена паутина, а в ней здоровенный толстый паук с физиономией поразительно похожей на лицо Корнева, — Ну — так на такой случай у нашего доблестного майора Прошкина ладан в сейфе, рядом с табельным оружием, лежит!

Прошкин, ободренный неожиданной коалицией с Сашей, тоже попил воды и сделал попытку отвести неправедный гнев начальства:

— Позвольте доложить, Владимир Митрофанович, что явление, с которым мы столкнулись, имеет вполне доступное научное объяснение. Это не что иное, как гипнотическое воздействие! — Прошкин, с законной гордостью, извлек из потрепанной пухленькой картонной папочки, с расплывшимся синим штампом «Для служебного пользования», номер журнала «Вестник медицины», еще за 1922 год, с несколькими закладками, открыл и продемонстрировал сослуживцам статью под интригующим заголовком — «Гипноз — убийца». Если опустить массу специальных медицинских терминов и подробный пересказ протокола вскрытия, подтверждающий исключительную достоверность происшествия, суть публикации сводилась к описанию убийства на бытовой почве. Некая иностранная гражданка отравила супруга мышьяком, предварительно введя его в гипнотический транс, и в этом состоянии, убедила несчастного что, пьет он вовсе не смертельный яд, а самую обыкновенную воду. Научный интерес судебных медиков вызвал, конечно, не сам факт отравления, а то, что ткани полости рта и гортани жертвы, совершенно не имели следов воздействия отравляющего средства. Автор статьи объяснял этот феномен именно воздействием гипноза. Подписана статья была незатейливо и культурно — Борменталь Г. Ф., ассистент кафедры. На какой именно кафедре и где ассистировал тонкий знаток гипноза не уточнялось.

Публикация произвела на Сашу ошеломляющее впечатление. Его глаза наполнились таинственной и безнадежной тревогой, губы совершенно побледнели, тонкие ноздри чуть заметно подрагивали, он расстегнул ворот, и глядя в отсутствующее за столешницей пространство прошептал:

— Его ничто больше не остановит, его никогда не поймают, — он перевел полный ужаса взгляд на свой стакан с водой, потом на графин и на Корнева, и продолжал уже громче, с истерическим нотками, — От это нет никаких средств! Он нас всех, ВСЕХ перетравит. Перетравит как крыс — мышьяком! Как товарища Фрунзе! Как дедушку! Как покойного папу! Мы все умрем в этом пыльном, захолустном городе…

Не став дослушивать скорбного перечня жертв коварного отравителя, Корнев решительно взял начатый стакан Баева и демонстративно допил воду.

Прошкин и Баев одновременно тихо ойкнули, ожидая, что начальник тотчас упадет замертво… Но вместо падения Корнев встал со стула, и прохаживаясь по кабинету, начал строго отчитывать уже готового разрыдаться Сашу:

— Товарищ Баев! В моем кабинете еще никого не отравили. И в здании Управления тоже! — в этом месте суеверный Прошкин скрытно поплевал через левое плечо и постучал трижды по внутренней деревянной поверхности стола, — Что касается Фон Штерна, которого вы называете дедушкой, то он утонул. А ваш ОТЧИМ скончался от естественных причин — точнее, от рассеянного склероза.

— Как вам это может быть известно? — Саша уже извлек из рукава носовой платок.

— Из заключения о смерти разумеется. Я доверяю только официальным источникам информации! — похоже, Баев был так потрясен, что даже на некоторое время решил воздержаться от слез, и тихо спросил:

— Вы видели заключение?

— Собственными глазами, — подтвердил Корнев.

— И там, в качестве причины смерти фигурировал рассеянный склероз? — Корнев солидно и веско кивнул, Саша безнадежно выдохнул, и совсем тихо продолжал — А дату не запомнили случайно?

Корнев снова хлопнул ладонью по зеленому сукну и жестко одернул Баева:

— Александр Дмитриевич! Если вы считаете что этот стол похож на справочный — то можете выйти и прочитать табличку на двери кабинета!

Баев нервно подрагивающими руками извлек глянцево поблескивающий позолотой портсигар, выудил из него заграничную сигаретку, пододвинул массивную пепельницу и формально уточнил:

— Не возражаете, если я закурю?

— Возражаем, — рявкнул Корнев, — это нанесет не поправимый вред нашему с Прошкиным здоровью. Потому что у меня лично — гипертония, а у Прошкина — хронический отит.