Читаем Крайняя мера полностью

— Да, — согласился король и деликатно рыгнул в украшенный рюшами рукав. — И все же скажите мне, сэр Генри, почему из всех моих подданных только вы не обиваете дворцовые пороги и не просите для себя милостей? Мы не видим вас при дворе и не получаем от вас писем с просьбами о продвижении.

По слухам, король презирал людей, не осаждавших его бесконечными просьбами, которые он, кстати сказать, часто удовлетворял, что льстило его самолюбию и давало возможность подтвердить свою власть.

«О Господи, ну почему я должен вести подобные беседы?!» — с раздражением подумал Генри.

— Это правда, сир, — сказал он вслух. — Я работал на благо вашей страны и королевской власти, и эта работа сама по себе является наградой…

«По правде сказать, страна принадлежит всем нам, но правде никогда не ужиться рядом с королевской властью. А службу действительно приходится воспринимать как единственную награду, потому что мерзкие ублюдки Уолсингем, Бергли и Сесил ничего за нее не заплатили».

— Кроме того, — продолжил свою мысль Грэшем, — о подобной работе не принято много говорить, ее делают тихо, не привлекая ненужного внимания. Что касается наград и чинов, то судьба и так ко мне благосклонна, и у меня есть все, чтобы чувствовать себя счастливым человеком.

— Вот бы всем моим подданным поучиться у вас! — с чувством воскликнул король, отхлебывая вино из драгоценного кубка, который он держал в изящной белой руке.

Генри так и не понял, говорит ли Яков искренне или его воодушевление всего лишь хитрая уловка.

— Ваше величество, позвольте мне еще кое-что сказать, — обратился Грэшем к королю.

— Говорите, — разрешил Яков, пристально разглядывая Генри из-под нависших век. Его шотландский акцент становился все более заметным. Говорили, что шотландский двор отличался простотой нравов и во время трапезы Яков имеет обыкновение переговариваться не только с придворными, но и со слугами.

— Для каждого слуги естественно просить милости у монарха, но хороший слуга знает, что господин, одаривающий милостью подданного без его просьбы, делает это с гораздо большей радостью и по зову собственного сердца.

«Получи, тупая шотландская задница, и делай какие угодно выводы!»

Король Яков I Английский, ставший первым в истории человеком, который получил подлинную власть над народами Шотландии и Англии, устремил на Грэшема испытующий взгляд. Генри вдруг понял, что этот человек вовсе не пьян, а лишь слегка расслабился под действием алкоголя и он далеко не глуп.

— Вскоре я отправляюсь в Оксфорд, но не желаю своим пренебрежением нанести обиду славному Кембриджскому университету. Есть ли в Грэнвилл-колледже покои, достойные короля?

— В целом мире не найдется покоев, достойных его величества, — с низким поклоном ответил Генри и с удивлением заметил насмешливые искорки в глазах его величества, который, видимо, по достоинству оценил изящную иронию своего подданного. Грэшем обругал про себя короля «мерзкой жабой» и сделал вывод, что в Уайтхолле не следует выделяться из толпы придворных подхалимов. — Однако, сир, если таких покоев еще нет на свете, они будут непременно построены к тому моменту, когда ваше величество почтит нас своим присутствием.

— Пусть так и будет, — откликнулся король, вежливо давая понять, что аудиенция подходит к концу. — Я навещу вас, сэр Генри, ведь мои охотничьи угодья в Ройстоне находятся рядом с Кембриджем, не так ли? Желаю вам вместе с прекрасной племянницей, — король сделал многозначительную паузу перед словом «племянница», — скорого и приятного возвращения в ваш великолепный дом на Стрэнде.

Выйдя из большого зала, Грэшем испустил вздох облегчения.

— Что все это значит? — спросила ошеломленная Джейн.

— Полагаю, он собирается сделать тебя своей любовницей и хотел посмотреть, достаточно ли ты хороша для этой роли, — ответил Генри и тут же получил сильный тычок под ребра. — Однако, глядя на тебя, я прихожу к выводу, что он хочет получить дом, так как он значительно красивее и, вне всякого сомнения, представляет гораздо большую ценность.

— Мне не понравилось, как он сказал «ваш великолепный дом на Стрэнде», — заметила Джейн. — Готова поклясться, король хочет подарить его одному из своих вонючих шотландских лордов.

Вскоре они поднялись на баржу, которая отплыла от пристани по направлению к дому Грэшема. Генри с удовлетворением отметил, что члены его экипажа абсолютно трезвы. Путешествие по реке опасно и при свете дня, а в кромешной тьме и густом тумане оно может закончиться весьма плачевно. На бортах баржи установили факелы, в мерцающем свете которых вокруг всех лиц создавалась видимость сияющего ореола.