Читаем Крайняя мера полностью

— Клянусь, негодяй пользовался шулерскими костями. Три шестерки кряду, да кто в такое поверит? Я потребовал, чтобы он во всем признался, но тут встрял этот придурок, хозяин гостиницы, и выставил нас вон.

Перси был блестящим фехтовальщиком, почти таким же, как Райт. Разница между ними заключалась в том, что Райт сражался ради победы и его неистовая ярость пугала не меньше, чем молниеносные движения клинка, а Перси любил поиграть с противником и, прежде чем нанести роковой удар, подкалывал его шпагой, разрезал одежду и осыпал ядовитыми насмешками.

— Когда мы пробирались сквозь толпу, ублюдок сбежал! Подлый трус! Кто бы мог подумать, что он улизнет?

— Должно быть, он наслышан о вашем мастерстве, брат. Не многие рискнут вступить в схватку с Томасом Перси, когда у него в руках клинок! — раздался вкрадчивый голос Кейтсби, сидящего во главе стола, за которым ужинали заговорщики.

Перси бросил на него подозрительный взгляд, пытаясь уловить в словах насмешку, но лицо Кейтсби оставалось невозмутимым. Перси успокоился и, взяв испачканную салфетку, вытер вспотевший лоб. Он всегда потел, как лошадь… или как пустой стакан в дождливый день.

Джек Райт, сидевший на своем обычном месте в дальнем углу комнаты, вдруг решил высказаться, что случалось весьма редко:

— А что с вашими крестьянами и их судебным процессом? — Он говорил медленно, тщательно взвешивая каждое слово.

— Скоты! Настоящие скоты!

Перси снова охватил приступ ярости. Он схватил кружку и осушил залпом, пролив добрую половину содержимого. Райт взглянул на Кейтсби, и на его суровом лице заиграла едва заметная усмешка, а Кейтсби лишь многозначительно приподнял брови. Перси так легко впадал в гнев, что это уже никого не забавляло. Люди стали его бояться, и поговаривали, что он стал седым как лунь из-за частых приступов неукротимой злобы.

— Я что, должен им позволить сидеть сутками в грязных лачугах и не вносить арендную плату? Что подумает граф Нортумберленд о таком родственнике и как сможет ему доверять?

— Покойники не вносят арендную плату, — заметил Том Уинтер, присоединившийся к заговору с самого начала.

Это был маленький смуглый человек, беспокойный и неутомимый ум которого представлял собой резкую противоположность угрюмому пессимизму его старшего брата. Роберт Уинтер пополнил ряды заговорщиков совсем недавно, последовав примеру младшего брата, но сделал это без особого энтузиазма, что нисколько не удивило Тома. Он давно смирился с мыслью, что его энергии должно хватить на обоих братьев Уинтер.

— Какие покойники, черт побери?! — Перси всегда живо реагировал на остроты Тома Уинтера и сразу же сел на любимого конька, не чувствуя подвоха. — Никто не собирался их убивать! Мы просто немного позабавились, вот и все! В прежние времена мужчины принимали это как должное и с достоинством переносили заслуженное наказание, а не бегали по судам и не скулили!

Люди Перси позабавились с женами и дочерьми крестьян, после чего тридцать арендаторов пожаловались непосредственно графу Нортумберленду, заявив, что его констебль и агент по земельным участкам напал на их дома, требуя арендной платы, которую они уже внесли.

— И что из этого, Робин? — Перси назвал Кейтсби именем, которым к нему обращались друзья. — С какой стати я должен бегать за арендаторами, как гончая за зайцем? Ты знаешь ответ! Мне нужны их жалкие деньги! Я должен сыграть роль банкира в этом заговоре и стать единственным звеном, связывающим нас с королевским двором, не так ли? — злобно спросил он, словно метнул в толпу копье. По лицу Перси тек градом пот, а на рубашке и штанах стали все заметнее проступать темные мокрые пятна.

Кейтсби лишь улыбнулся в ответ и сделал примиряющий жест рукой, как бы выражая безграничную благодарность. В сундуках заговорщиков осело совсем не так много денег Перси, как он говорил, но когда к нему обратились с просьбой о помощи, он выделил нужную сумму. Кейтсби давно решил, что если ради денег, которые даст Перси, придется выслушивать потоки злобной брани и мириться с припадками гнева, он готов заплатить такую цену.

— Вы все сделали правильно, — заверил Кейтсби крикуна, — и мы все это знаем и ценим. Мы вам действительно очень благодарны.

Таверна «Утка и селезень» на Стрэнде быстро превратилась в одну из самых известных и модных в Лондоне и давно стала любимым местом встречи заговорщиков. Кейтсби устраивало это место, так как он снимал жилье в одном из соседних домов. Вопли Перси постепенно затихли, перейдя в глухое ворчание, но Кейтсби знал, что очередной приступ ярости не заставит себя долго ждать. Он уже успел выучить наизусть все гневные речи Перси и старался не придавать им значения.