Читаем Крайняя мера полностью

Между тем Манион превзошел сам себя. Отправившись в «Митру», он сделал вид, что подыскивает комнату для своего хозяина, и попутно выяснил, какую комнату снял Перси. Не долго думая Манион снял соседнюю, но на час раньше. К тому времени как Перси займет комнату, слуги уже принесут еду и оставят гостей наедине с бутылками. Но обстоятельства сложились еще более удачно, чем рассчитывал Манион. На стене, разделявшей комнаты Перси и Маниона, был закреплен железный крюк, на котором висела лампа. Штукатурка была рыхлой, крюк расшатался, и его пришлось поднять примерно на дюйм, а прежнее отверстие осталось на месте, и Маниону потребовалось несколько секунд, чтобы с помощью кинжала сделать его сквозным. Теперь можно было беспрепятственно наблюдать за происходящим в соседней комнате. Однако Маниону пришлось действовать очень осторожно, так как штукатурка была старой и прогнившей и вместо едва заметного отверстия из стены мог вывалиться большой кусок.

Грэшем с большой неохотой уступил настойчивому требованию Джейн и взял ее с собой, закутав в длинный плащ с капюшоном. В таверне она ничем не отличалась от любой другой благородной дамы, пришедшей на свидание с джентльменом. Услышав шум в соседней комнате, они поняли, что явился Перси с гостями, и потушили свет, после чего Манион через дырочку в стене стал следить за посетителями, внешний вид которых ему описал Трэшем и осведомители, работающие на Генри.

— Вон тот высокий, с седыми волосами и бородой — Перси, — прошептал он. — Говорят, он страшно потеет. А тот рыжий верзила, должно быть, Фокс. А третий, наверное, Грант, Роберт Грант.

Отодвинув Маниона, Грэшем с интересом наблюдал за тем, что происходит в ярко освещенной комнате. Все гости уселись за стол и приступили к трапезе. Господи, да на вид это обычные мужчины, собравшиеся на дружеский ужин! Насколько проще была бы жизнь, если бы мерзавцы, задумавшие уничтожить собственный народ, выглядели иначе, чем нормальные люди!

Трэшем понимал, что в Уайт-Уэбзе его жизнь висела на волоске, но потребовалось некоторое время, чтобы осознать весь ужас своего положения. Со встречи с Кейтсби и Уинтером он ушел с надменным видом и гордо поднятой головой, но потом мысль о том, что ему едва удалось избежать верной смерти, привела его в полное смятение.

По запахам, наполнявшим комнату, можно было предположить, что совсем недавно ее использовали совсем для иных целей. Грэшем и его друзья сделали все возможное, чтобы добраться до публичного дома незамеченными. Генри переправился в Саутуорк в закрытой лодке, Трэшем пришел другой дорогой; и Манион был готов поклясться, что за ним нет слежки.

— Расскажи, что произошло, — спокойно обратился Генри к своему шпиону, чувствуя переполняющий его страх.

Медленно и сбивчиво Трэшем поведал свою историю, рассказав о письме к Монтиглу, которое вызвало панику у Уинтера, но оставило Кейтсби подозрительно спокойным. Имена заговорщиков не названы, и никакие действия против них не предпринимаются. Порох находится на прежнем месте, а завтра заговорщики снова встречаются, чтобы обсудить создавшееся, положение.

— Я — главный подозреваемый, — признался Трэшем. — Если бы мне задали другой вопрос, то и результат нашей встречи был бы иным. Что касается Кейтсби, думаю, он верит, что письмо написал не я. А вот Том Уинтер — совсем другое дело.

Грэшем на мгновение задумался.

— Готов ли ты к тому, чтобы тебя арестовали и посадили в Тауэр? — обратился он к Фрэнсису.

Трэшем изумленно уставился на собеседника, и даже невозмутимый Манион не мог скрыть своего удивления.

— Арестовали?! Бросили в Тауэр?! Да вы все спятили! Неужели только я сохранил здравый ум? Если это произойдет, меня можно считать покойником! С таким же успехом я могу на обратном пути броситься с лодки в Темзу.

— Вполне закономерный финал, — сказал Грэшем, — но не неизбежный. Подумай хорошенько, если ты не окажешь сопротивления и будешь настаивать, что изо всех сил старался помешать осуществлению заговора, то выиграешь время. Тебя завербовали последним. Убеди в этом власти, и они оставят тебя напоследок. Если повезет, ты избежишь пыток, так как на подобные действия требуется санкция короля, а на это тоже уйдет время.

— Если повезет, меня не станут пытать?! Черт побери! Да за кого ты меня принимаешь?!

— За того, кому, возможно, повезло с друзьями. Я сказал, что тебя поместят в Тауэр, но ни словом не обмолвился о том, что ты там умрешь. Неужели не понимаешь, что когда заговор раскроют, за тобой будут охотиться до конца жизни? Наши интересы совпадают. Мне нужно до последнего момента получать информацию, а значит, есть риск, что тебя схватят, прежде чем ты успеешь скрыться. Тебе необходимо начать новую жизнь, а сделать это можно, только если все будут считать тебя мертвым.

— И вы можете это устроить? — недоверчиво спросил Трэшем.

— Способен ли ты уяснить, что вот уже в течение нескольких лет тебя лечит мой добрый друг доктор Саймон Форман?