– Потому что тебя смотрит чертова туча народу, большая часть – москвичи. Если хочешь, я запрошу детальную статистику, сколько из них проживает на севере Москвы. – Вера замолчала, пригладила и без того гладкие волосы. – Давай отложим твою идею на время, я попробую поискать варианты. Возможно, получится договориться. Но позже. Так будет правильнее всего.

Южин не успел ответить, но Вера поняла по его лицу, что сейчас прозвучит.

– Почему? – все-таки спросил он, наблюдая, как на длинной шее Деточкиной начинают расползаться красные пятна.

– Потому что съемки в долбаной заброшке, полной бомжей, влетели бы нам в копеечку, – отчеканила она. – А ни один адекватный рекламодатель не стал бы вкладываться в ролик, который удалят меньше чем за сутки. Объяснить почему?

Южин покачал головой, скучающе посмотрел в окно. Грузинский Вал поблескивал огоньками, в вечерней пробке гудели машины, среди них тяжело толкался двухэтажный автобус. Южин не смог бы объяснить, что за смутная тоска кольнула между ребрами. Уехать бы. Сесть в автобус, хорошо если повыше и на переднее сиденье, чтобы дорога стелилась где-то внизу, а перед глазами было небо. И ехать не важно куда. Главное, уехать отсюда.

– Давай будем разумными, хорошо? – Вера уже успокоилась и накрыла его руку своей сухонькой ладошкой. – Это была бы интересная работа, да. Но денег она бы не принесла… Честно, ну кому может быть интересна недостроенная больница, а? – Она фыркнула. – Такая глупость. И не в тренде вообще.

– Почему? – не отрывая глаз от автобуса, спросил Южин.

Вера помолчала, но ответила беззлобно.

– Ну, это неинтересно. Об этом нечего рассказать. И картинка там была бы блеклая. Бомжи эти… Социалка – это вообще не твое, Слав. Тебе на нее никто денег не даст.

– Почему?

Автобус наконец проехал через перекресток и поддал газу. Южин отвернулся от окна и уставился на руку Деточкиной поверх своей. Она тут же убрала ее и спрятала под столом.

– Не твоя тематика. Ты скорее про развлекательный контент. Стримы – это твое. Обзоры на комиксы с киношками про супергероев? Точно твое! – Она уже улыбалась, окончательно успокоившись. – Но московский недострой, где сектанты тусовались? Нет, это твой личный бренд не поддержит. – Посмотрела на него почти игриво. – Спросишь почему?

– Ничего спрашивать я больше буду. – Южин вытащил из кармана смятую купюру, бросил на стол. – Вставай, Вер, мы сейчас с тобой пойдем.

– Куда? – спросила она, потянулась за сумкой.

– Я домой, а ты к черту.

Южин схватил куртку с крючка колченогой вешалки и выскочил из кафе. Деточкина догнала его на парковке. Запахнула длинный пиджак, отвела глаза.

– Если тебе очень туда надо, то иди, – нехотя проговорила она. – Но без коммерции. Мы ее не окупим. – Подумала немного. – И я туда тоже не попрусь. У меня парень школьный был повернут на долбаных заброшках, я всего этого уже наелась.

Южин расспрашивать не стал, попросил:

– Ты мне только команду собери. Но не из своих, ладно? Сторонних ребят, чтобы не разболтали. Оператора и помощницу.

Деточкина закусила губу, покивала.

– Договорились. Только с разрешением на съемки не помогу, сразу это учти.

– Разберусь, – пробормотал Южин. – Есть у меня пути, – похлопал по карманам, нащупал мобильник. – Ладно, поеду.

– Давай, – откликнулась Деточкина и наконец посмотрела на него. – Никогда больше таким тоном со мной не разговаривай. Иначе уволюсь.

Развернулась и пошла обратно к кафе, полы пиджака киношно хлопали ее по бедрам.

2. Пропала собака

КИРА

– Не, он тупица, это невозможно смотреть. – Кира отвернулась от экрана. – Вот почему фигню творит он, а стыдно мне?

– Это называется «испанский стыд», – задумчиво проговорил Тарас, пролистывая комментарии под видео.

Названное многообещающе – «Симулятор выдавливания прыщей. Южин давит – ты смотришь», оно было абсолютно тем, что заявлено: в руках Южина поскрипывала мягкая розовая подушка, вся в мелких дырочках; стоило надавить на них, как наружу вытекала струйка белесого вязкого вещества. Самого Южина видно не было, зато слышно, как он восхищенно постанывает, хохочет и повторяет: «Вот это брызнуло! Вы видели, как брызнуло?»

Видео посмотрело четыреста семьдесят три тысячи человек. Большой палец вверх поставили почти все, а вниз – всего сто тридцать самых сознательных. Кира закатила глаза. Тупицы. О каком искусстве тут может идти речь, если за три недели просмотров эта гадость так завирусилась?

– В его защиту скажу, что заказать такой симулятор, – Тарас хохотнул, – Южина попросили его зрители. Прямо голосование было.

– А какие еще варианты? – Кира откинулась на диван.

– Либо давить прыщи. Либо в метро подкладывать под пассажиров подушку-пердушку.

– Очаровательно, – выдохнула Кира и закрыла глаза. – Нашел коммент?

– Ищу, – пробормотал Тарас. – Там что-то про умелые руки, привыкшие давить, пока не брызнет.