Читаем КПСС у власти полностью

В связи с решением XIII съезда, на первом же заседании XIV съезда, 18 декабря 1925 года ленинградской делегацией был поставлен на голосование вопрос о месте заседания съезда. Лидеры «ленинградской оппозиции» предлагали перенести в Ленинград хотя бы одно-два заседания съезда. У Зиновьева в Ленинграде, без сомнения, был подготовлен актив для открытого выступления в его пользу. Учитывая такую возможность, представители противного лагеря упорно настаивали на проведении съезда в углановской Москве.

В то же время на съезде произошло нечто невиданное со времен прихода партии к власти: Зиновьев потребовал себе содоклада в противовес отчетному докладу ЦК, от имени которого выступал Сталин.

Такое начало съезда дало большинству делегатов (всего 641 с решающим голосом) возможность разобраться в обстановке и увидеть, в чьих руках находится действительная власть над партаппаратом.

Сплоченно до конца выступала на всех голосованиях ленинградская делегация, противопоставляя большинству свои 43 голоса. К ней присоединялись 15–20 голосов из других организаций, но большинство делегатов, подобранные аппаратом генерального секретаря, послушно голосовало по указке руководившей съездом большей части президиума. Это не значит, что все остальные были правые (у Сталина своей линии не было) или троцкисты. Какие бы мнения внутренне ни разделяли делегаты, подавляющее большинство их принадлежало к аппарату партии и хорошо знало, от кого оно зависит.

Скрытые настроения многих делегатов съезда довольно точно передал один из руководителей ленинградских профсоюзов Глебов-Авилов, сторонник Зиновьева: «Масса членов съезда в душе согласна с нами … очень многие середняки-делегаты подходили к нам, заявляя, что они с нами, и объясняя почему они не голосуют с нами … „уж такова атмосфера на съезде … сейчас живется сытно, а не всякий подымет руку против, чтобы за это попасть в Мурманск или Туркестан“»[362].

Спор между Зиновьевым и его сторонниками, с одной стороны, и Бухариным, Томским, Рыковым, Сталиным и их сторонниками — с другой, снова сопровождался бесконечным цитированием из Ленина и лишь ярко продемонстрировал на съезде глубокую противоречивость ленинского наследства.

Действительно, если взять уже цитированную нами ленинскую статью «Товарищи-рабочие, идем в последний решительный бой!»[363] то по ней, при правильном подсчете сельского населения, чуть ли не одна треть крестьянства оказалась кулаками — «кровопийцами», «вампирами», «бешеными врагами» советской власти, которым нельзя давать никакой пощады. Ленин в 1918 году считал, что «никакие сомнения невозможны. Кулаки бешеный враг советской власти. Либо кулаки перережут бесконечно много рабочих, либо рабочие (читай партия. — Н.Р.) беспощадно раздавят восстания кулацкого, грабительского меньшинства народа … Середины тут быть не может. Миру не бывать …»[364]. Таких высказываний у пришедшего к власти Ленина, когда клокотали революции в Венгрии и Германии и впереди маячила европейская социалистическая перспектива, можно найти не мало. На них, по сути дела, опирались в своей позиции, при поддержке Н. К. Крупской, Зиновьев, Каменев, Сокольников, Лашевич и другие «ленинградцы».

Но если взять Ленина последних его статей, когда, как он выразился, «нам первое пятилетие порядочно-таки набило голову недоверием и скептицизмом»[365], то оказывается, что со всем крестьянством нужен не только прочный мир, но «мы должны проявить в величайшей степени осторожность для сохранения нашей рабочей власти, для удержания под ее (читай партии. — Н.Р.) авторитетом и под ее руководством нашего мелкого и мельчайшего крестьянства»[366]. Ленин признал факт, что партия держит власть в «мелкокрестьянской стране» и в своих последних статьях он не говорит больше о «кулаках», «середняках», «бедняках», а просто о крестьянстве в целом, в частности, и в таком важнейшем вопросе, как кооперация[367].

Бухарин, прежде всего, но и Рыков, Томский, и все так называемые правые, а также повторявший их в этот период Сталин, были совершенно правы, когда они опирались на такие статьи, как «О кооперации», «Лучше меньше да лучше» и другие.

Наркомфин Сокольников, сторонник Зиновьева и Каменева, лучше своих коллег сформулировал на съезде отношение оппозиции к крестьянству: «Основным фактом нашей экономики — заявил он в своем докладе — является рост буржуазных отношений в деревне, и против этого мы должны сосредоточить огонь»[368].

Он обвинял большинство ЦК в том, что весной 1924 года оно сняло вопрос о перестройке сельхозналога. Этот налог предусматривал прогрессивное обложение зажиточных хозяйств. В связи с этой тенденцией в ЦК Сокольников утверждал, что лозунг Бухарина — «Обогащайтесь!», — обращенный к крестьянству, был вызван враждебными партии силами.

Требуя нажима на только что вставшие на ноги крестьянские хозяйства, Сокольников оговаривался, что «никто не предлагает возвращаться к сниманию крыш у кулаков, ни к комбедам, ни к раскулачиванию»[369].