Читаем КПСС у власти полностью

Освобожденные работники партии и ее «актив» с удивительной легкостью подчинялись местному возглавлению, местным вождям. С той же легкостью, в случае неподчинения, как это было с Комаровым в Ленинграде, руководство местной организации расправлялось с нежелавшим подчиниться, строптивым представителем партийной бюрократии, как правило, выталкивая его из сферы своего влияния. В качестве примера можно привести работу Угланова в Москве, который с чрезвычайной быстротой и удивительной легкостью заменил между XIII и XIV съездами всех сторонников Л. Б. Каменева. Последний потерял пост возглавителя Московской организации, но отказался от назначения послом в Японию, рассчитывая на свое личное влияние при проведении на XIV съезде своих сторонников. Однако аппарат оказался сильнее личности даже такой, бесспорно выдающейся, как Л. Б. Каменев, — ему не удалось провести от Московской организации ни одного из своих сторонников.

Если Зиновьев и Каменев на базе оставшихся у них позиций все еще пытались готовиться к «аппаратной» борьбе на XIV съезде, то Троцкий и его сторонники даже и этого не пытались. Разбитые и отброшенные, главным образом, усилиями Зиновьева и Каменева, они даже с некоторым злорадством наблюдали за разгромом «ленинградской оппозиции», начатой на XIV съезде. Все голосования на съезде показывают, что Троцкий и его сторонники, хотя в отдельных случаях и выступали против большинства ЦК, но всегда голосовали против «ленинградской оппозиции» вместе с ним.

Одной из характерных черт развернувшейся на XIV съезде борьбы аппаратов было, вошедшее тогда в моду, неудержимое цитатничество из Ленина. Занимательно, читая протоколы съезда, наблюдать, как обе противные стороны, доказывая совершенно различные точки зрения, перенасыщали свои речи цитатами из Ленина.

В этой манере сказалась и еще одна их общая черта: формальный догматизм, начетничество, за которым и та и другая сторона неумело прятала свои действительные цели и намерения. В этом начетничестве еще при коллективном руководстве обнаружилась тяга к культивированию идеи непогрешимости вождя, к культу личности. Из культа Ленина вытекала совершенно открытая претензия одних, при молчаливом признании других, на захват места вождя, как конечный результат внутрипартийной борьбы враждующих аппаратов.

В силу своей самоуверенности, Троцкий не понял своевременно этой стороны борьбы на XIV съезде.

«Кризис внутри партии, вообще говоря, — писал он в „Уроках Октября“, — возникает на каждом серьезном повороте партийного пути, как преддверие поворота или как его последствие …».

Троцкий полагал, что его личный авторитет и влияние его сторонников, в частности в армии, будут в момент кризиса вполне достаточны, чтобы за ним пошли ведущие слои партийной бюрократии. Он недоучел, что к XIV съезду вся партийная бюрократия уже вошла в состав того или иного аппарата и строила, в зависимости от своего нахождения в нем, планы на дальнейшую карьеру. Отсюда ставка на того или иного вождя, связывание себя лично и своей судьбы, прямо или косвенно, с победой или поражением возглавителя данного аппарата.

Небезынтересно отметить, что правые — Бухарин, Рыков, Томский и другие — в значительной степени повторяли ошибку своего главного политического противника Троцкого: имея колоссальные возможности, наибольшие по сравнению со всеми другими, они не воспользовались ими для отстройки своего аппарата, за редкими исключениями (Угланов, Сырцов, Рютин в Москве). Преувеличивая значение личности в партийной системе, они недооценивали фигуру Сталина и явно переоценивали самих себя. Впрочем, надо отдать должное правым — это была единственная группировка в партии, которая искренне, с подъемом пыталась отстроить наилучшим образом советский государственный аппарат, отдавала свои лучшие силы работе в области государственной экономики, не замечая при этом, что тем самым она ослабляла себя, теряла позиции в партийном аппарате.

У всех группировок, кроме сталинской, можно отметить переоценку своих сил, преувеличение роли и влияния вождей с дореволюционным «подпольным» прошлым или авторитета теоретика партии как Бухарин — в настоящем. Все группировки, кроме сталинской, недооценили стоящего непосредственно за вождями звена освобожденных партийных работников, которые как раз и составляли каркасы местных партийных аппаратов. Представители этого звена, как правило люди ничем не выделяющиеся, не имеющие никакой иной профессии, особенно цеплялись за свою работу в аппарате, за свои места. Это был тот податливый слой, которому была особенно доступна интрига, подсиживание, предательство по отношению товарищей — все те черты, на которых умело играл и которыми искусно пользовался секретариат Сталина.

Ради того, чтобы выслужиться, эта категория людей готова была устраивать обструкции на съезде, прерывать, по заранее разработанному плану, репликами и выкриками ораторов противной стороны, готова была по сигналу из президиума не давать говорить или голосовать, как этого хотелось генеральному секретарю.