Читаем Ковчег (СИ) полностью

- Мы обязательно найдём кого-нибудь ещё. Не может быть, чтобы на всём белом Свете остались только мы с тобой. Должны быть животные, рыбы, птицы. Ведь трава и деревья не исчезли, но они тоже живые! - Олма согласно кивнула. Я продолжал. - Мы будем нагружать тележку едой, и переходить от городка к городку. И, в конце концов, найдём таких же, как мы, одиноких и отчаявшихся людей.

Весь день и следующий мы проверяли дома, надеясь найти кого-нибудь. Но, увы, посёлок был пуст. Вечером второго дня я пошёл на речку удить рыбу. Однако вернулся ни с чем.

- Завтра уходим. Здесь нам больше делать нечего.

Утром мы покинули посёлок. На этот раз наш путь пролегал через равнинную местность, засеянную разными сельскохозяйственными культурами. На картофельном поле набирали картошки и пекли её в углях и ели затем с консервированным тушёным мясом. В другой раз набрали ежевики, яблок и груш в садах. Таким образом, наше путешествие не было омрачено нехваткой еды. Стоял август, дождей почти не было, а до зимы было ещё далеко. К наступлению холодов я надеялся найти подходящее место для зимовки.

В день мы проходили не более двадцати - двадцати пяти километров, делая привалы через каждый час пути. Олма уставала, и если попадался по пути хутор или посёлок, мы ночевали в одном из домов. Если же ночь заставала нас в поле, то разбивали маленькую туристическую палатку, которую я предусмотрительно взял с собой. В посёлках мы пополняли запасы продуктов и питьевой воды и шли дальше. Мы больше не обыскивали дома, надеясь кого-то найти. Детские вещи, игрушки, одежда людей, всё это действовало угнетающе на Олму и я решил больше не вести поиски. На дороге попадались грузовики, и мы время от времени проверяли их, надеясь найти что-нибудь ценное. Однажды в дороге нас застал ливень, и мы забрались в одиноко стоящий на дороге грузовик, чтобы обсушиться. Своё запасное нательное бельё я заблаговременно уложил в пакеты, и оно осталось сухим. Бельё же Олмы промокло, и сама она промокла до нитки. Девочка могла простыть и заболеть, поэтому долго не думая я отдал ей своё бельё, благо у меня его было два комплекта. Мы переоделись в кузове по очереди, стоя друг к другу спиной. Обстоятельства вынуждали нас преодолевать барьеры, разделяющие в обычной жизни людей. Когда одежда высохла, мы продолжили путь.

Глава V

Днём мы пришли в очередной посёлок. Как обычно, зашли в магазин, набрали продуктов и расположились во дворе одного из домов. Мне не хотелось искать дрова, и я согрел банку тушёнки на плитке. В другой была рисовая каша, и мы поделили еду пополам. Когда стали есть, за спиной раздалось мяукание.

- Котёнок! - Олма вскочила и бросилась к рыжему комочку, который почуяв запах еды, вылез из какой-то щели. Он отчаянно мяукал, потому что был голоден. Девочка буквально плясала от радости! Мы достали банку с тунцом, открыли её и дали котёнку. Он с жадностью набросился на еду. Так мы приобрели ещё одного друга.

Мы шли от посёлка к посёлку, от деревни к деревне, надеясь встретить людей, однако везде находили пустые дома. В одном из домов нашли уздечку, седло и сбрую, что говорило о том, что здесь держали лошадь. Конский навоз и конюшня подтвердили мою догадку. Я хотел взять седло и сбрую с собой, надеясь найти где-нибудь живую лошадь, однако тележка была нагружена доверху поклажей. Олма шла налегке и всё равно уставала к концу перехода. Я терпеливо сносил тяготы походной жизни, возненавидя тележку и перестал улыбаться и шутить. "Неужели всю жизнь мне придётся бродить по полям и весям с этой тележкой в поисках людей и зверья? Как жить дальше, если мы никого не найдём? С одной стороны хорошо, что нет крыс и мышей, иначе они уничтожили бы всю муку и зерно на складах и продукты в магазинах. Поэтому нам нечего бояться голода", - и я подбадривал себя, толкая тележку. Олма целиком отдала своё внимание котёнку, который быстро рос и на стоянках всё норовил убежать. Мы нашли маленький ошейник и пристегнули поводок, но он всё равно норовил снять его. Олма в нём души не чаяла. Я опасался, как бы чего с этим котёнком не случилось, больно привязалась девочка к нему. Я в свою очередь привязался к девочке, не представляя, как бы жил один. Через двадцать дней пути мы пересекли большую реку и вошли в безлюдный город.

Повсюду на дороге стояли автомобили, грузовики и мы уже не осматривали их. Мы шли по главной улице, прилично устав и искали место, где можно было расположиться на ночлег. Вскоре мы набрели на магазин и, оставив тележку, вошли внутрь. Это был продуктовый магазин и, взяв корзинки на входе и включив фонарик, мы медленно пошли вдоль рядов, освещая путь.

- О, гляди, еда для нашей киски, - и я бросил пару банок кошачьего корма ``Wisky May``. Пройдя один ряд, моё ухо уловило слабый стук, доносившийся не то из подсобки, не то из дальнего ряда. Я остановился и сделал знак Олме.

- Жди здесь, я выясню, откуда этот звук, - шёпотом произнёс я.