Читаем Ковчег полностью

Заседание продолжалось до глубокой ночи, самой беспокойной ночи после посещения ТЭЦ. Домой я вернулся только под утро, переоделся, растолкал сонную Нику и кратко ввел ее в курс дела. Для таких ситуаций мы ввели неукоснительное правило: о любых неприятностях предупреждать заранее. Хоть днем, хоть ночью. В принципе, я не считал грядущий поход неприятностью, но и рядовым событием он точно не был, так что предупредить стоило. От греха подальше.

Ника отнеслась с понимаем. Назвала меня балбесом, который опять первым лезет под пули, а Коршунова — тоталитарным кровопийцей. Правда, вела себя более сдержанно, чем раньше. Видимо, масштаб привлеченных сил ее немного успокоил. В итоге я оставил ее досыпать, а сам поспешил на площадь к месту сбора.

Администрация сработала оперативно. Вояки тоже не подкачали. Так что, когда в пять утра разведчики вернулись, основные силы уже приняли позу готовности.

Наша четверка была в полном составе. Вербовски щеголял в бронежилете с АК-74 наперевес. Игорь в десятый раз перебирал винтовку — не пневматику, дедушку Драгунова, — которой давно перевалило за полтинник. Сан Саныч что-то перетирал с водилами.

Я же сидел в кузове грузовика и мелкими глотками пил кофе.

Разведчики докладывали, начальство под чутким руководством Коршунова верстало план, вояки солидно кивали. На их физиономиях читалось, что, как только отряд отъедет подальше, все планы гражданских отправятся в мусорную корзину, а солдаты будут действовать по своему усмотрению. Собственно, по этой причине я и сидел в стороне, а не участвовал в обсуждении — все равно никакого толку. Сан Саныч с Вербовски рассудили так же.

К половине шестого совещание закончилось. На прощание Коршунов пожелал всем удачи, и автоколонна отчалила.

БТР гордо рассекал предрассветные сумерки. За ним шел грузовик с солдатами, еще один с забитым пустыми бочками кузовом и две автоцистерны. Замыкал кавалькаду третий грузовик с нами — ополченцами. Надо сказать, народу и впрямь согнали немало: человек тридцать, не считая экипажа бронетранспортера. Все при оружии, половина в жилетах. Коршунов отнесся к проблеме со всей серьезностью, хотя, по словам разведчиков, по-настоящему проблемной ситуация не выглядела.

Рассказ путейца разведчики подтвердили. Состав с цистернами стоял ровно там, где он накарябал на карте. Его действительно охраняли. У разожженного рядом костра дремал сторож, еще один курил неподалеку. Сам вокзал тоже не пустовал. Внутри здания вокруг огня сидели то ли двое, то ли трое. Разглядеть точнее разведчики не смогли, а соваться внутрь не стали.

В остальном — ничего серьезного. Даже если кого и просмотрели, у нас все равно будет трех-четырехкратное преимущество. Впрочем, береженого Бог бережет. Как бы ни было ценно топливо, как бы ни были отморожены бандиты, у них хватит ума не связываться с взводом солдат и бронетранспортером в придачу. А значит, мы уже победили. Без боя.

Не доехав пару кварталов, колонна остановилась. После короткого совещания из первой машины выгрузились и ушли вперед десять солдат. Задачу им поставили простую: быстро и тихо захватить вокзал. Шуму наши машины наделают немало, если в здании только часть банды, они поднимут тревогу, а дальше всякое может случиться. А так авангард возьмет вокзал, основные силы развернутся на привокзальной площади, и можно будет спокойно заняться цистернами. Простой и надежный план. Лишняя пальба нам ни к чему.

Передовой отряд растворился во мраке. Не прошло и получаса, как зашуршала рация, и штурмовики сообщили, что они на позиции. Колонна снова двинулась в путь. На востоке небо уже слегка посветлело, понемногу приближался рассвет. Впрочем, небольшой запас времени оставался. Подобраться под покровом ночи мы успеем и, если все пройдет успешно, захватим вокзал затемно.

Железнодорожный район и впрямь обезлюдел. Пока мы катили по улице, я лишь однажды видел далекий отсвет костра, да в одном из окон мелькнул огонек свечи или лучины.

Здание вокзала — башня в стиле хайтек — смутно проступило на фоне темно-серого неба. Прямо перед ним на добрый гектар распласталась автостоянка. Соседние дома чернели безжизненными коробками.

У сидящего напротив лейтенанта — единственного военного в нашем грузовике — хрюкнула рация.

— Готовность.

Ладони стали влажными. Я почувствовал легкий озноб. Надо же, через столько прошел за эти месяцы, а такая реакция…