Читаем Коварство и свекровь полностью

Лола так увлеклась, разглядывая комнату, что забыла о посетителе. У окна стояла женщина лет тридцати пяти, с невыразительным круглым лицом, весьма плотного телосложения, одетая в дежурное темно-синее платье и белый накрахмаленный передник. Женщина улыбалась слащавой неискренней улыбкой. Глаза при улыбке казались еще меньше, чем на самом деле.

— Вы кто? — оторопела Лола.

Глаза у женщины перестали улыбаться намного раньше, чем сократились мускулы лица.

— Что вы делаете в моей спальне? — продолжала Лола. — То есть, что я тут делаю?

Женщина наконец справилась с улыбкой, но тут же от удивления выпучила глаза.

— Алина Сергеевна! — она сделала шаг по направлению к кровати. — Это же я, Татьяна…

— Не приближайтесь ко мне! — закричала Лола и натянула одеяло до самого подбородка. — Что вам надо?

— Вы же сами просили вчера разбудить в девять часов… — сказала женщина, послушно остановившись в нескольких шагах от кровати, — позвольте я принесу завтрак…

Лола кивнула, только чтобы остаться одной. Женщина удалилась, все также шаркая тапочками без задников. Лола откинула одеяло. На ней была надета тонкая ночная сорочка, совершенно прозрачная, с безвкусными цветами на груди. Сорочка была не ее, Лола никогда бы не купила себе такую ужасную вещь. И тапочки были не розовые пушистые с помпонами, которые так любит отгрызать ненаглядный Пу И, а зеленые, с загнутыми носами, расшитые золотом. Такие тапочки подошли бы обитательнице средневекового арабского гарема, но никак не ей — современной и продвинутой женщине.

Вообще вся комната была выдержана в зеленых тонах. Темно-зеленые бархатные портьеры, обшитые витым золотым шнуром с отвратительными золотыми бом-бошками. Тяжелая массивная мебель. Шкаф кажется дубовый. Кровать… Лола попрыгала на кровати, и в этот момент снова открылась дверь и вошла горничная с подносом.

— Пожалуйте завтракать, Алина Сергеевна! — сказала она, снова слащаво улыбнувшись, так что маленькие глазки совсем превратились в щелочки.

— Почему вы называете меня Алиной Сергеевной! — всполошилась Лола. — Кто это — Алина Сергеевна?

Горничная разинула рот и едва не выронила поднос.

— Как кто? — сказала она. — Это же вы! А меня вы не узнаете?

— Да вы с ума сошли! — вскричала Лола. — Я никогда в жизни не видела ни вас, ни этой комнаты! Ни этой кровати! Ни этих тапочек!

Она схватила одну туфлю и запустила в горничную. Та сумела увернуться, но уронила поднос. По зеленому ковру разлилась какая-то подозрительная субстанция, которую Лола после идентифицировала как овсяную кашу. Горничная прижала руки к щекам и выбежала из комнаты, едва не теряя на ходу туфли без задников.

«Это похищение, — подумала Лола, — меня похитили! И теперь обратятся к Лене за выкупом. Вот интересно, сколько за меня запросят денег? И сколько Ленька не пожалеет? Вообще-то он ко мне неплохо относится… И деньги у нас есть… Думаю, он заплатит, сколько скажут!»

Казалось бы, от этой мысли Лола должна была немедленно успокоиться. Но она тут же поняла, что версия о похищении не выдерживает никакой критики.

Во-первых, жертв похищения держат в подвалах без окон, чтобы они не определили, где находятся. Во-вторых, похитители не показывают им свои лица, чтобы после их не опознали. Если только, тут же поправила себя Лола, похитители вообще не собираются отпускать свою жертву. Но в таком случае, зачем ее держать в просторной, хотя и безвкусно обставленной спальне и приносить завтрак в постель?

Лола с ненавистью поглядела на свою ночную сорочку, спрыгнула с кровати и подбежала к шкафу. Шкаф был трехстворчатый, очень большой и оказался запертым. Некогда было удивляться по этому поводу. Лола поискала глазами какой-нибудь подходящий инструмент, пошарила наверху в надежде, что найдет ключ, наконец, сообразила поднять чайную ложечку с ковра, при этом второпях вляпавшись в кашу.

Ругаясь сквозь зубы, Лола принялась ковырять ложкой в замке. Удалось открыть только одно отделение — бельевое. Аккуратными стопками лежали трусики, бюстгальтеры и маечки. В коридоре послышались шаги, и Лола наугад схватила футболку и трикотажные шорты. Шаги остановились у двери, и Лола одним тигриным прыжком оказалась в кровати. Она спрятала добычу под подушкой и снова натянула одеяло до подбородка.

Вошедшему мужчине можно было дать лет сорок. Был он среднего роста, скорее полный, чем худой, с хорошо просматривающимся животиком. На мужчине был вполне приличный светлый летний костюм, очки в модной оправе, которые совершенно ему не шли, в руках он держал портфель светлой кожи.

— Олег Иваныч! — в дверь протиснулась давешняя горничная. — Ну сами посмотрите, что творится! Меня не узнает!

— Помолчи, Татьяна, — низким голосом сказал мужчина и шагнул к Лоле. — Ну, дорогая, что еще случилось?

— Кто вы такой? — спросила Лола, стараясь, чтобы голос ее не дрожал.

— Ну, здравствуйте! — вздохнул мужчина. — Что еще ты придумала? Детка, мне сейчас некогда, опаздываю на работу! Давай ты не будешь капризничать, встанешь, позавтракаешь, а вечером мы поговорим!

— Не смейте говорить мне «ты»! — крикнула Лола. — И объясните, чего вы добиваетесь!