Читаем Костры на башнях полностью

Костры на башнях

«Давно не писал тебе, отец. Много волнующих приятных событий свалилось разом, но не было времени сесть и обо всем написать. Я думаю, тебе будет приятно узнать о том, что мы стоим у самых стен Владикавказа. Еще одно усилие — и город будет нашим. Возможно, когда ты получишь письмо — мы уже будем двигаться по Военно-Грузинской дороге. Да-да, отец! Я не смог лишить себя удовольствия, чтобы не принять участия в столь важном сражении. Как я и предполагал, командующий одобрил мое решение, дал полк и поручил выйти к Военно-Грузинской дороге в обход. Я должен увидеть собственными глазами, как взлетит в небо «ермоловский камень», символ нерушимой дружбы кавказских народов с русскими. Кстати, мы находимся от него не так уж и далеко. Дело в том, что мы вышли к магистральной кавказской дороге через соседние ущелья и теснины, не дожидаясь взятия Владикавказа. Ты, отец, как всегда, прав: стоило поднажать на владикавказском направлении, как результаты незамедлительно сказались…»

«Еще один бой у стен Владикавказа — и войска двинутся по Военно-Грузинской дороге в Тбилиси», — повторил про себя старый Эбнер, дочитав письмо сына. И Клейст, гляди-ка, окажется в победителях, а он, Вильгельм, думал: достанется старому другу, потомственному прусскому генералу, на склоне лет от фюрера крепко. Полагал, что Эвальд загонит себя в тупик со своей консервативной стратегией: разгадают его план русские. Ан, нет. Сменил тактику. Хитер, ничего не скажешь. Хитер и удачлив, черт побери! А вот он, Вильгельм Эбнер, не решился принять участие во второй раз в рискованной войне против России, хотя и был ненамного старше своего друга. Не нашел в себе то ли сил, то ли уверенности, то ли того и другого… А вот теперь позавидовал успехам Клейста. Не прихвастнул ли сын в торопливой жажде успеха? Все ли так, как он об этом пишет?

И Эбнер снова и снова перечитывал письмо Конрада.

«Интересная встреча произошла здесь как-то. Ты помнишь того проводника-переводчика, который в восемнадцатом году сопровождал тебя в горах? Случай столкнул теперь с ним и меня. Оказался толковым человеком. Помогает нам, хотя и свою выгоду на упустит… Вот и я решил воспользоваться его услугами. Он хорошо знает местность — каждую, говорит, кочку. Именно такой и понадобится мне в ответственном походе…»

Прочитал старый генерал эти строки, и захотелось ему на Кавказ с неудержимой силой. Он заходил по комнате нервно и торопливо, сбивая стулья, которые некстати оказались на пути. Наконец приняв решение, позвонил дочери. Никто не поднимал трубку. Ждать долго было не в правилах старика. Махнул рукой сердито и набрал номер телефона невестки. Та ответила сразу, словно сидела у телефона и ждала его звонка.

— Послушай, — заговорил он так, будто продолжал прерванный ранее разговор, — получил от Конрада письмо. Да-да, приятные вести! Не перебивай! Дело у меня к тебе. Хочу отправиться на Кавказ… Послушай, мне твои советы не нужны. Я хочу, чтобы ты за домом присматривала…

И резко опустил трубку. Ни здравствуй, ни до свидания, ни имени невестки не назвал. Вильгельм еще какое-то время сердито смотрел на аппарат, точно не он сам, а невестка оборвала разговор, затем снова позвонил:

— Да, вот еще что. Ступай сделай фотографии. Детей, детей, конечно! Возьму с собой. Пусть порадуется отец.

И снова резко опустил трубку.

То, что увидел Вильгельм Эбнер из окна вагона, повергло его в удручающее состояние: не похоже, сказал он себе, чтобы германские войска продвигались торжественным маршем — всюду сожженные заводы и села, разрушенные города. Очевидно, каждый населенный пункт брали с боем.

— Живого места нет, — поражался он. — Руины, пепелища.

Перейти на страницу: