Читаем Костяные часы полностью

– Как говорил мой наставник, журналист должен обладать крысиной хитростью, располагающими к себе манерами и некоторыми литературными способностями. Устраивает?

– А как стать великим? – допытывается Полин Уэббер.

– Великим? Ну, чтобы стать великим, необходимо качество, которое Наполеон более всего ценил в своих генералах: удача. Будьте в Кабуле в день его взятия. На Манхэттене одиннадцатого сентября. В Париже в ту ночь, когда шофер принцессы Дианы допустил фатальный промах. – Я вздрагиваю, когда от взрыва осыпаются оконные стекла, но нет, это произошло десять дней назад, а не сейчас. – Журналист женат на новостях, Сеймур. А хроника новостей – жена капризная, жестокая и ревнивая. Она постоянно требует, чтобы ты следовал за ней туда, где жизнь практически обесценена; но и там эта особа задерживается всего на пару дней, а потом уносится еще куда-нибудь. Ты сам, твоя безопасность, твоя семья – все это для нее не значит ровным счетом ни-че-го… – Я произношу это слово раздельно и четко, будто выдуваю колечко дыма. – Ты убеждаешь себя, что со временем привыкнешь и выработаешь некий образ действий, который позволит тебе быть и хорошим журналистом, и хорошим человеком, но нет. Это несовместимо. Потому что тебя заставляют привыкнуть к таким вещам, к которым способны привыкнуть только врачи и солдаты, но если врачей объявляют святыми, а солдатам ставят памятники, то ты, Сеймур, будучи журналистом, заработаешь только вшей, обморожения, понос, малярию и отдых в тюремной камере. К тебе будут относиться как к паразиту и требовать подробных отчетов по командировочным расходам. Если хочешь счастливой жизни, Сеймур, то займись чем-нибудь другим. Вдобавок журналистика – вымирающая профессия. – Выпалив все это, я проталкиваюсь мимо них к чаше с пуншем…

…но Холли там уже нет. В кармане вибрирует телефон. Эсэмэска от Олив Сан. Я быстро читаю текст:

Первая мысль: «Сработало!» Имея полные основания полагать, что все коммуникации «Подзорной трубы» перлюстрируются соответствующими властями, Олив Сан шлет эсэмэски шифром: Дюфресне – имя персонажа в «Побеге из Шоушенка», псевдоним, данный нашему главному палестинскому специалисту по туннелям на границе сектора Газа и Египта; «могильник» – Каир; «Доул фрутс» – «Хезболла», а «тетка» – посредник. На первый взгляд это как раз в духе бондианы, которой, по мнению юнцов вроде Сеймура, является жизнь журналистов; вот только ничего бондианского нет и в помине, если тебя задерживают агенты египетской службы безопасности и трое суток держат в бункере в центре Каира, пока туда наконец не явится усталый следователь и не начнет выяснять, как и зачем ты там оказался. Идею я подкинул Олив еще прошлой осенью, и, похоже, она задействовала все свои связи, чтобы это реализовать. Пресловутый Дюфресне – если, конечно, это один человек, а не десять – обладает мифическим статусом в Египте, в секторе Газа и в Иордании. Интервью с ним стало бы настоящей сенсацией и десятикратно повысило бы престиж нашего журнала в арабском мире. Блокады и санкции не приносят особых новостей: о них мало что можно сказать, а уж смотреть и вовсе не на что. Кому какое дело, что Израиль запретил импорт порошкового молока в сектор Газа? А вот истории о туннелях под тюремными стенами – совсем другое дело. Это что-то вроде «Побега из Кольдица» или «Графа Монте-Кристо». Такую хрень читатели готовы хлебать ложками. Я собираюсь согласиться на предложение Олив, но внезапно вспоминаю, что в следующую среду в семь часов вечера мисс Ифа Брубек выступит в роли Трусливого Льва в спектакле «Волшебник страны Оз» на сцене актового зала церковно-приходской начальной школы Святого Иуды, и подразумевается, что присутствие папочки обязательно.

Какой эгоцентричный ублюдок пропустит бенефис родной дочери? Почему я должен заботиться о чужих шестилетках, которые никогда не будут участвовать ни в каком спектакле, потому что погибли, когда израильские бульдозеры или ракеты «Хезболлы» уничтожили их дома? Это же не наши дети. Мы мудро родились там, где ничего подобного не происходит.

Понимаешь, в чем загвоздка, Сеймур?

Охранники у входа в отель «Сафир», узнав машину Насера, подняли шлагбаум и пропустили нас на территорию. С хрустом притормозив на гравиевой дорожке, Насер сказал:

– Значит, так, Эд: завтра мы с Азизом приходим в десять утра. Мы с тобой расшифруем магнитофонные записи. Азиз принесет фотографии. Отличный материал будет. Олив обрадуется.

– Ладно, увидимся завтра в десять.