Читаем Костяные часы полностью

– Как там еще говорят – шлон хадартак?

– Аль-хамдулилла, хвала Аллаху. Вы честно заслужили свой глоток спиртного, Эйлиш.

– Спасибо, Эд. Надеюсь, я тебя не загоняла?

– Вовсе нет. – Мы с Эйлиш сидим в углу банкетного зала. Отсюда мне видно, как Ифа играет с племянницей жениха Питера, хлопает в ладоши, напевает какую-то песенку, а Холли беседует еще с какими-то ирландскими родственниками. – В гостиничном баре нашлась бутылка.

– И ты там встретил инопланетян?

– А как же! Гостиничный бар похож на бар из «Звездных войн». – Запоздало сообразив, что восьмидесятилетней ирландке вряд ли известно, что это такое, я поясняю: – «Звездные войны» – старый фантастический фильм, и в нем…

– Да, я его смотрела в Бантри, как только он вышел. Мы с сестрой туда в синематограф гоняли на пенни-фартингах.

– Кхм, простите, я вовсе не имел в виду… э-э-э…

– Sláinte! Твое здоровье! – Краем рюмки с «Драмбуи» она касается моего бокала джина с тоником. – Вот спасибо, самое оно. А скажи-ка, Эд, ты в Эль-Амаре бывал, на болотах?

– Нет, к сожалению, не довелось. Когда я был в Басре, мне поручили взять интервью у британского губернатора в Эль-Амаре, но в то утро как раз взорвали штаб-квартиру ООН в Багдаде, и пришлось поехать туда. А теперь в Эль-Амаре слишком опасно, так что я упустил шанс. А вы там бывали?

– Да, за пару месяцев до Тесиджера, но пробыла всего две недели. Жена старосты деревни очень меня привечала… Знаешь, мне до сих пор снятся эти болота. Я слышала, теперь от них мало что осталось.

– Саддам велел их осушить, чтобы лишить врагов укрытия. А то, что осталось, после войны с Ираном кишит противопехотными минами.

Эйлиш, закусив губу, качает головой:

– Надо же, один-единственный мерзавец уничтожил уникальную местность и уникальный образ жизни тамошних обитателей….

– А вам не было страшно в ваших эпических странствиях?

– У меня под седлом был браунинг.

– А вы им хоть когда-нибудь пользовались?

– Всего один раз.

Я жду объяснений, но двоюродная бабушка Эйлиш улыбается, как милая старушка:

– Я так рада наконец-то встретиться с тобой лицом к лицу, Эд. Давно уже было пора.

– Простите, что я ни разу не навещал вас с Холли и Ифой. Просто…

– Ну да, работа такая. Работа. Про войны писать. Я по возможности читаю твои репортажи. Холли присылает вырезки из «Подзорной трубы». А скажи, твой отец тоже был журналистом? Это у тебя наследственное?

– Не совсем. Отец был… чем-то вроде бизнесмена.

– Правда, что ли? И каким же бизнесом он занимался?

Что ж, ей можно и рассказать.

– Начинал с краж, а потом перешел к мошенничеству и разбойным грабежам. Умер от инфаркта в тюремном спортзале.

– Ох, прости любопытную старуху!

– Нечего тут прощать. – (Какие-то дети пробегают мимо нашего стола.) – В Грейвзенде меня воспитывала мама, наставляла на путь истинный. Денег было маловато, но мы перебивались, нам дядя Норм помогал… Хорошая у меня была мама, – смущенно говорю я. – Господи, можно подумать, что я вам тут пересказываю «Оливера Твиста». К счастью, мама успела с Ифой понянчиться. И это замечательно. У меня даже их фотография есть. – (Из дальнего конца зала, где играет оркестр, слышны веселые крики и аплодисменты.) – Ого, как Дейв с Кэт отплясывают!

Родители Холли танцуют под «La Bamba», мне так не суметь.

– Шерон говорила, что они собирались брать уроки танцев.

Мне стыдно признаться, что я об этом не подозревал.

– Да, Холли тоже как-то об этом упоминала.

– Я знаю, что ты очень занят, Эд, но вы всей семьей обязательно должны этим летом приехать на Шипсхед. Мои курочки потеснятся, так что местечко в курятнике вам найдется. Ифе у меня очень нравится. В Даррусе можно на лошадках покататься или устроить пикник у маяка, что на самом дальнем конце мыса.

Мне очень хочется погостить у Эйлиш, но если я соглашусь на предложение Олив, то все лето проведу в Ираке.

– Если получится, то мы непременно приедем. Холли ваш дом нарисовала. И эту картину первым делом бы из огня вытащила, если бы ее дом загорелся. В смысле, наш дом.

Эйлиш выпячивает старческие губы, сморщенные, как чернослив:

– А знаешь, я помню тот день, когда она его нарисовала. Кэт тогда поехала в Корк навестить Донала, а Холли на несколько дней оставила у меня. В восемьдесят пятом это было. Они тогда все так горевали… ну, да ты и сам знаешь. Из-за Джеко.

Я киваю, глотаю ледяной джин, чувствую, как немеют десны.

– Им всегда очень тяжело, когда родственники вместе собираются. Теперь Джеко был бы совсем взрослым. Вы с ним в Грейвзенде не встречались?

– Нет. Но я много о нем слышал. О нем разное говорили, называли фриком или гением… Ну, дети всегда так. Мы с Холли учились в одном классе, но когда мы с ней подружились, Джеко уже… В общем, все это уже случилось. – Странно представить, но после стольких дней, гор, войн, срочных репортажей, пива, налетанных миль, книг, фильмов, упаковок лапши «Пот нудл» и смертей… мне ясно помнится, как я мчался на велике через весь остров Шеппи к ферме Гэбриела Харти. И как спросил у Холли: «А Джеко тоже здесь?», и как по ее лицу понял, что его там нет. – А вы хорошо знали Джеко, Эйлиш?

Старуха протяжно вздыхает: