По дороге из города Гриффин и Джимми притормозили около упомянутого бара, чтобы выпить пива и сыграть партию в бильярд. Оба играли ужасно, но каждый надеялся, что другой играет еще хуже. Там к ним привязался пьяный, пытаясь затеять драку. «Эй, – орал он, – вы случайно не гомики?»

Пьяный был небрит, толст, неопрятен, одет в клетчатую рубашку и заляпанные брюки. Но под его пузом, похоже, скрывались мускулы.

– Потому что выглядите-то вы как пара занюханных гомиков!

– Выпей-ка лучше пива, – предложил Гриффин. – Я плачу.

Глаза у пьяного полезли на лоб. Он глядел на Гриффина, покачиваясь из стороны в сторону.

– Ты хочешь, чтоб я разрешил гомику платить за мое пиво? Все решат, что я сам гомик!

Джимми с кием в руках наклонился над бильярдным столом.

– У меня нет на тебя времени, – сказал он обидчику, не поднимая глаз, – но вон там, на бортике, – моя бутылка. Возьми ее и засунь себе в задницу.

Пьяный заморгал, не веря своим ушам, а потом взревел и бросился на Джимми. Джимми выпрямился и аккуратно опустил кий на голову нападавшего.

Тот упал как подрубленный.

Гриффин посмотрел на лежащего человека. Тот не двигался, из уха вытекала струйка крови. Не похоже было, чтобы он дышал.

«По-моему, нам пора», – сказал Гриффин.

Джимми достал кошелек, положил на сукно стола несколько двадцатидолларовых купюр и прижал их той самой бутылкой.

«Это плата за кий», – пояснил он. Народу в баре находилось немного, но взгляды всех присутствующих следили за ними.

Когда они вышли, никто не сказал ни слова.

Некоторое время они ехали молча. Потом Джимми произнес:

– Боюсь, вам это не понравится.

– Что?

– Я оставил в баре водительские права. Отдал их в залог, чтобы поиграть на бильярде.

– Думаешь, сейчас самое время за ними вернуться? Мимо проехала полицейская машина с включенными мигалками. Она направлялась в сторону бара.

– Не думаю.

Джимми и Гриффин поехали в аэропорт, где нашли пилота, который за две тысячи доставил их обратно в Вашингтон, не задавая лишних вопросов. В столице они рванули прямо в Пентагон и прыгнули на день назад, чтобы Джимми мог сообщить в полицию об украденных правах. После чего оба направились в бар в Джорджтауне, проведя там шумную ночь. Джимми даже поломал кое-какую мебель.

– Это не было частью плана, – рассказывал Гриффин Сэлли, – но, когда появилась полиция, Бойли вдруг оказался у меня за спиной, схватил за ремень и швырнул прямо на копов. Все смешалось, настоящая куча мала!

Гриффин и Джимми захохотали.

– Я просто подумал, что в компании мне будет веселей даже в участке, – пояснил Джимми, утирая слезы. – В любом случае это обеспечило нам отличное алиби.

– Старикан вызвал нас на ковер на следующий день. Чуть живьем не сожрал!

– Ну, он же должен был изобразить строгость!

– Так-то оно так, да вот какая штука. – Гриффин дождался, пока стихнет хохот. – Выходя, я обернулся и подмигнул ему. Он не подмигнул в ответ.

Гриффин помолчал.

– Становясь старше, мы становимся осторожней. Консервативней. Так всегда бывает. Старикан забыл, каково это быть молодым и бесшабашным, но мы-то помним. Ты и я. Пока.

Джимми долго не произносил ни слова. Затем кивнул.

– Хорошо. В последний раз.

Он медленно поднялся и вышел, не удостоив Сэлли ни взглядом, ни словом. Как будто ее здесь и не было. Когда он ушел, Сэлли спросила:

– Он умер?

– Кто умер?

– Тот мужчина в баре. Пьяный.

По ее глазам Гриффин понял, что история не показалась ей забавной. Он пожал плечами.

– Это было сто лет назад. Мы не проверяли.

Минуту спустя вернулся молодой Джимми, уже успевший переодеться. Он втащил в комнату здоровый деревянный ящик и открыл его.

– Вот как вы будете путешествовать, – обратился он к Сэлли. – У нас тут, знаете, все по-простому, без удобств. Внутри, как видите, обивка. Эта полочка – сиденье. Здесь и здесь – ручки, можете держаться. А вот на этом зажиме крепится лампочка, если захочется книжку почитать.

На боку ящика красовались две большие оранжевые наклейки: «Верх» и «Осторожно: хищник!»

– Не понимаю, – сказала Сэлли, – почему я должна лезть в этот гроб?

– Боюсь, ответ тебе не понравится, – стараясь не встречаться с ней взглядом, пробормотал Гриффин.

– Только не надо объяснять, что мне понравится, а что – нет!

– Дело в том, – сказал Джимми, – что мы готовились к такого рода происшествиям. В документах Старикана есть пункт, разрешающий мне проходить с ним в качестве охраны. Ваше имя, к сожалению, там не упомянуто. Вас просто не пустят.

– И что из этого? – осведомилась Сэлли.

Гриффин чувствовал, что Джимми перегибает палку. Он видел, как Сэлли закипает, и опыт подсказывал ему, что она вот-вот закатит сцену. Но если пожилого Джимми смягчили прожитые годы, то управляться с молодым было так же трудно, как и с Сэлли.

Акулья улыбка. Кивок в сторону ящика. Он просто садист какой-то, этот юный Джимми!

– А то, что вы путешествуете в качестве подопытного животного.

12

МОЛОДНЯК